— Какой? Не стать алкоголиком или не лечиться в

психиатрической клинике? Думаю, с меня достаточно наркомана.

Не считаешь? — выплюнул я эти слова в неё, а она закрыла глаза.

Боль, мне необходимо было причинить её всем, чтобы не одному

страдать.

— Не повторю, не волнуйся. Потому что я только использую

людей, а не влюбляюсь в них, как ты.

Добил. Только кого? Себя. От своих же слов стало гадко, но я

сжал кулаки, и, развернувшись, пошёл к машине.

Я запутался. Я не доверяю. Никому. Даже самому себе.

Сев в машину, я пристегнулся и громко стартовал. Выехав за

ворота, мне стало противно внутри, тело разрывалось от

раздражения, от неподвластной ярости. Противно от всего, что

происходит сейчас. От воздуха, от жизни, от самого себя.

— Выходи, — резко приказал я девушке, свернув на обочину,

а она испуганно распахнула глаза.

— Что?

— Выходи из моей машины, — я достал из кармана брюк

купюры и бросил в неё. — Ты отыграла свою роль, а на большее

мне на хрен не нужна. Вышла из машины!

Наверно, тело было слишком шокировано моим поведением и

последовало моим словам. Или я был так зол, что не расслышал

матов в свою сторону.

Я выдохнул, и стукнул руками по рулю. Невозможно так жить

больше. Я должен знать правду! А эта сука с Винсем. Но она

говорила, что любит меня. Говорила! И всё просто разбилось в

одну секунду. То чувство лёгкости, полноты внутри сменилось

напряжением и ненавистью.

Взгляд зацепился за карточку от номера, валяющуюся на

сидении. Выпала, видно, когда я доставал деньги.

Вот куда следовало поехать, подумать, выпить и разгромить

на хрен ту постель, в которой я спал с ней. Убить сегодняшний

день.

Я выехал на дорогу и мыслей больше не осталось. Подумать

было не о чём. Не оттого что не хотел. Жаждал. Но боялся, что-

то подсказывало, меня не обрадует правда.

Гребаный сценарист, я всеми фибрами души ненавижу тебя.

Знаешь об этом?

Когда я вошёл в номер, это было единственное, что осталось в

голове. Из ванной комнаты слышался звук душа, и я уже

развернулся, чтобы уйти.

Лив. Она не с Винсем, она тут. И, возможно, ждала меня.

Ненавидел ли я её? Нет. Как бы ни старался. Как бы ни хотел

этого сейчас, за то, что она от меня скрывает. Не мог. Пошлятина

внутри проснулась, и я, сжав губы, прошёл в комнату и сел на

диван.

Секунды казались минутами, а те часами. Но вот вода

прекратила бить по моим воспалённым нервам, и через, как мне

показалось, год вышла Лив, суша на ходу полотенцем волосы.

День сурка с ней неизбежен, — усмехнулся я про себя,

оглядывая её в халате. Он был ей слишком велик, от этого она

казалось маленькой и хрупкой.

Наивный. Какой я наивный. В голове пронеслись слова Винса,

и я подал голос:

— И что ты тут делаешь?

Она подпрыгнула на месте от неожиданности и подняла

голову, испуганно прижимая руку к груди, а другой, сжимая

полотенце.

— Гарри? — прошептала она.

— А на кого я ещё похож? — ухмыльнулся я.

— Хорошо, что ты тут. Нам надо поговорить, — прерывисто

сказала она и отбросила полотенце на кровать.

— Интересно, начинай, — предложил я, стараясь принять

расслабленное положение. Но мать твою кто бы знал, как это

было тяжело.

— В общем, ты был прав. Я хочу извиниться, я…, — она

тяжело вздохнула и села на постель, проводя рукой по волосам.

— Просто тяжело доверять тебе после всего. А девочки…может

быть, поняли всё не так…

— Извиняешься, значит, — покачал я разочарованно головой,

ведь я ожидал совершенно других слов.

— Да, — кивнула она и встала, — ты приехал сюда, потому

что…

— Чтобы вышвырнуть тебя отсюда, — зло ответил я. Врал я.

Врала она.

— Если бы ты не вёл себя, как последний урод, то я бы не

поверила им! — повысила она голос. — Ты послал меня, а потом

появляешься с этой выдрой и…и…как хочешь! Достал!

Она нервно начала дёргать халат, а я почему-то улыбнулся.