Злая она. Злой я.

Поднявшись с места, я быстро сократил расстояние между

нами и схватил её руки, Лив дерзко подняла подбородок, сверкая

решимостью в глазах.

— Что ещё ты хочешь? — процедила она.

— О чём говорил Винс на лестнице? — требовал я ответа.

Лив выдохнула и отвела глаза. Под моими пальцами я чётко

ощущал, как быстро бьётся её пульс. Сейчас я узнаю…но нужно

ли мне это? Нет. Должен.

— Говори, — сглотнув, сказал я.

— Ты подслушивал? — она подняла голову на меня. Снова

холод в них. Снова маска. Как я от этого устал.

— Отвечай, Лив, что он имел в виду, когда сказал, что я очень

расстроюсь, узнав маленькую тайну. Почему ты прилетела? — я

уже отпустил её руки и схватил за плечи.

— Я…, — она раскрывала рот, но не произнесла ни звука.

— Ну же, доверься мне, малышка. Почему? — я уже

практически умолял её, смотря в глаза наполняющимися слезами.

— Мать твою не плачь, а ответь!

— Чтобы доказать тебе, что я…не могу, — прошептала она, и

по щеке скатилась слеза.

— Что доказать?

— Ты говорил, что никогда не посмотришь на такую, как я.

Никогда в жизни. И мне хотелось доказать тебе, что не только

посмотришь, но и влюбишься. Потому что я всю свою жизнь

любила тебя. А потом, когда всё бы получилось, я бы вернула

тебе твои же слова, и ты бы испытал боль, как я пять лет назад,

— быстро сказала она, а я не мог поверить в то, что услышал.

— Что?

— Мне больно, Гарри, — облизав пересохшие губы,

произнесла она.

Только сейчас я заметил, с какой силой сжимаю её плечи, и

отпустил, сделав шаг назад. Так вот в чём состоял план, игра,

которую она вела. И Винс был в курсе. Они оба смеялись надо

мной, а я как мудак был ведом ими.

— Но, Гарри, сейчас я… не думаю так, — она подошла ко

мне, и обняла за плечи, прижимаясь к моей груди. — Я люблю

тебя, больше всего на свете. Никогда не переставала, всегда

мечтала и плакала. Господи, Гарри. Пожалуйста, не молчи.

Скажи, что простишь меня. Ну идиотка я!

Она подняла голову, всматриваясь в меня, а мне не было

больно. Обидно. И не потому что она провернула такую

кампанию, а потому что уже простил. Любил. И это чувство

сделало меня слабым.

— Хорошо, — вздохнула она и отошла от меня, шмыгая

носом. — Я знаю, что повела себя, как ребёнок. Но я думала, что

тогда моя боль уйдёт, я освобожусь от тебя, от мыслей. Не

помогло…вряд ли, когда-нибудь поможет. Видно, я проклята.

Она выжидающе смотрела на меня, но я не сделал ни

движения. Мысли хаотично двигались в голове, и я не мог

сосредоточиться. Прошлое перебивало настоящее и наоборот.

Лив тяжело вздохнула, и закусила губу.

— Хорошо, я сейчас оденусь и уйду.

— Стой! — я услышал свой низкий голос, и она обернулась,

тяжело дыша. — Не уходи. Иди ко мне, Ливи.

Столько эмоций на её лице, и это была доза, необходимая мне.

Облегчение. Счастье. Но любовь ли? Подскочив ко мне, она

обняла меня, и я позволил себе дышать, растирая руками её

спину, прижимаясь губами к её волосам. Растворяясь в новой

лжи. Если бы я мог различить её. Но не мог. Был слишком глуп,

слишком хотел стать свободным вместе с ней. Жаждал спасения.

— Прости, Гарри. Прости меня, я правда думала, что больше

не люблю тебя. Ожидала, что боль и унижение с того вечера

намного сильнее, чем чувства. Но не могу больше так. Я люблю

тебя, если надо напишу это дебильное письмо, — всхлипывала

она в моих руках, а я только покачал головой.

— Ты глупая, малышка. Я не спорил больше, мне не нужно

твоё письмо, у меня есть первое. Ксерокопия, тоже сойдёт, — я

отстранился и поднял её лицо к себе двумя пальцами.

Прекрасная актриса. Пылкая любовница. Любящая и

любимая. Что из этого правда?

— Потрахаемся? — спросил я её, и получил подарок — смех

сквозь слёзы.

— А как же твоё условие? — её руки прошлись по моим

плечам и остановились на груди, уже расстёгивая пуговицы на