— Отпусти, — повторила я уже с нажимом.

— Не хочу, — тут же ответил он, прижимая мою руку к своей

груди, где я расслышала быстро бьющее сердце, вторившее

моему.

Салон автомобиля накалился яростью, смешанной с

сексуальными флюидами, исходившими от него. Его глаза

опустились на мои пересохшие губы от этой схватки, я невольно

облизала их, опуская взгляд на его соблазнительный рот. Пульс

застучал в висках, шум в голове пытался перекрыть умственную

деятельность.

Нет! — возмутилось мой разум против естества, и я услышала

его. Спасительное «я» помогло мне противостоять Гарри. Ведь

его дыхание согревало мою кожу, обещая сладостные секунды в

его плену.

Упёршись ладонью в его грудь, я ещё больше ощутила

горячее мускулистое тело под кожей, и с силой, заполнившей мое

тело из-за злости на саму себя, оттолкнула его, что он ударился

спиной о дверцу, а я упала на свое сидение.

— Идиот, — прошептала я, потирая запястье, где красовались

красные пятна.

— Больше так не делай, — зло сказал он и завёл мотор.

— Отвези меня домой, — сухо попросила я.

— Нет уж, мама сказала накормить тебя, — произнес он

спокойно.

— А мое мнение спросить не хочешь? — возмутилась я.

— Нет, пристегнись, — бросил он и включил радио, которое

заполнило пространство машины.

Я закрыла глаза, чтобы хоть как-то привести свои внутренние

переживания в порядок. Это оказалось сложно. Только я уверяю

себя, что мне всё удастся, так Гарри разрушает мою выдержку.

Опасно. Горячо. Нельзя подпускать его близко. Я наивно

полагала, что после всего у меня выработался иммунитет. Но

тело жило своей жизнью. Оно хотело его, жаждало прийти к

логическому завершению, развязать тугой узел внутри.

Господи, помоги мне, — взмолилась я, теряя приобретенную

годами выдержку. — Ведь я заслужила раздавить этого урода.

Верно?

Но никто не ответил. Мне необходима была поддержка извне,

силы, чтобы сказать ему «нет». И у меня получится, я буду вести

борьбу с самой собой, если это потребуется. Но ни за что не

позволю ему вновь затронуть что-то во мне. А желание…это

нормальное состояние. Ведь тело создано для удовольствия, и это

естественная реакция организма на мужские феромоны.

Я смогу, — уверяла я себя, пока машина не остановилась.

— Больно? — Гарри нарушил наше молчание, и я открыла

глаза, заметив, что я до сих пор держусь за свое запястье.

Ну, сейчас я тебе задам. Ты узнаешь, что такое раскаяние!

— Да, — тихо ответила я, шмыгнув носом.

— Прости, малышка, — его рука потянулась к той, которую

он третировал, и подхватил её пальцами, согревая в своей ладони.

Я повернула на него голову, встречаясь с обеспокоенными

глазами и нахмуренным лицом.

— Прощаю, — прошептала я, когда он встретился со мной

глазами.

— Я не хотел сделать тебе больно, никогда не хотел, —

казалось, что ему с трудом даются эти слова. Он приподнял мою

руку, и его голова склонилась над запястьем.

Меня ослепила вспышка, когда его губы коснулись моей

кожи, оставляя горячий ожог на ней, а затем ещё один и ещё.

Кровь забурлила, заставляя сердце вновь сбить ритм.

— Это лишнее, — я услышала свой голос, звучавший на

октаву ниже, и освободила руку из его плена. Он не должен знать

и чувствовать мой пульс. Это я с ним играю, а не он со мной. Я!

— Малышка, — позвал он, подняв голову.

— Пойдем уже пообедаем, и твоя миссия в качестве моей

сиделки на сегодня окончена, — оборвала я его и выскочила из

машины.

Тяжело дыша, я стояла на улице и ждала Гарри. Он подошёл

ко мне через пару минут и, взяв за руку, повёл за собой.

— Да хватит уже меня трогать, — пробурчала я и расцепила

наши руки, на что Гарри удивленно остановился. — Ты болен или

как?

— Что? — его лицо вытянулось.

— Что за прикол меня трогать? — повторила я.

— Прости, больше не буду, — он поднял две руки вверх,