Да, сюрпризы. В прошлый раз я перестал исчезать, и, судя по содержанию сновидений, мое место занял профессор. В этот раз процедура соблюдена: отключился я — проснулся он, когда Стоун заснул — я пришел в себя, однако нечто в самом течении сна претендовало на новизну. Что? Я задавал себе этот вопрос снова и снова, не в состоянии ни найти ответ, ни сформулировать по-другому сам вопрос.

Наконец я пришел в себя окончательно и решил сменить позу, чтобы избавиться от части неприятных ощущений. Я перевернулся на бок, поджал ноги к груди и с усилием поднялся на колени. Упасть на колени — позор, подняться — подвиг, вразвалочку пришла пафосная мысль, которую тут же смыло волной тошноты. Меня вырвало желчью, затем еще раз. Я уткнулся лбом в холодный пол, твердо решив сохранить позу молящегося со связанными за спиной руками. Не знаю, что послужило причиной, но размышлять стало легче. Где Элли, Сержант, капитан, наконец? Что с моим войском? У кого я в подвале — у «чистильщиков» или я вновь стал прежним и нахожусь сейчас за тридевять планет от Земли и всех этих людей и событий? Предположение добавило сил, и я медленно, чтобы свести к минимуму вероятность нового приступа мигрени, выпрямился.

Окна в комнатке не было, а свет лился из широкой щели над дверью. Свет напоминал дневной. Мертвенный оттенок и почти неуловимое мерцание выдавали его искусственное происхождение. Следовательно, за дверью не воля, а коридор или смежная комната. Я прислушался. По ту сторону преграды кто-то был. В сочной тишине слышалось ровное сопение человека. Часовой? Если да, то не слишком дисциплинированный. Так дышат только во сне. Не вставая с колен, я подполз к двери и поднялся, опираясь о косяк, на ноги. Дверь оказалась короче стандартной как раз на ширину пропускающей свет щели. Я встал на цыпочки и заглянул в соседнее помещение. Это была комната чуть больше моей темницы. Одна из трех дверей, похоже, вела на свежий воздух. Перед ней было изрядно натоптано. Как я и предполагал, прислонившись к грязной стене, безмятежно спал солдат. На коленях воина лежал универсальный автомат, а из лежащей рядом перевернутой каски торчало горлышко пивной бутылки. «Еще бы подружку привел, — с неодобрением подумал я, — охранничек хренов». И вдруг до меня дошло, что я видел охранника и прежде, но совсем в другом качестве. Это был один из диверсантов капитана, я запомнил его по косому шраму через правую щеку. Это означало, что я перестал понимать суть происходящего. Прислонясь спиной к двери, я сел и попытался расслабиться, отгоняя головную боль. Расслабиться не удавалось. Я продолжал думать об увиденном. Меня сторожат федералы. А где же имперские «чистильщики», где неоформы? Солдат за дверью всхрапнул и закашлялся. Судя по шороху, он попытался устроиться поудобнее, но не успел, потому что входная дверь скрипнула и послышался голос шефа имперцев.

— Я намерен оставаться предельно объективным, господин Шор. «Чернокрылы» и неоформы, в моей личной классификации, стоят на одной ступени. И те, и другие — чужаки, однако федералы — люди, а значит, в сложившейся ситуации должны воевать на нашей стороне.

— Я только хотел предупредить вас, шеф, — попытался влезть в монолог Шор, но главный «чистильщик» повысил голос и продолжил:

— Отделению Роя оставлено оружие и даны назначения, попытайтесь их разоружить, если не согласны со мной, только я вам в этом деле не помощник.

— Хорошо, хорошо…

Я снова поднялся и припал к щели. Шор, гораздо более осунувшийся и усталый, чем в моем предпоследнем сне, кончиками тонких пальцев растирал виски. Его отсутствующий взгляд уперся во все еще сидящего часового.

— Отоприте камеру, капрал! — рявкнул шеф, покраснев то ли от напряжения, то ли от наглости федерала.

— Есть, — вяло отозвался воин и, медленно поднявшись, подошел к моей двери. Щелкнул замок. Я не стал дожидаться приглашения и шагнул через порог, уткнувшись не успевшему отступить рослому капралу в грудь.

— Тяни время, — еле слышно шепнул мне на ухо диверсант, чем окончательно сбил меня с толку.

Выходило, что Шор в своих сомнениях насчет благонадежности бывшего врага ближе к истине, чем шеф, так почему-то им доверяющий. И снова пришло нечто сродни озарению: как ни шепчи, а с трех шагов такой матерый контрразведчище, как шеф, просто обязан был услышать шепот или увидеть движение губ капрала. Но шеф не проявлял никаких признаков беспокойства. Неужели они разыгрывают спектакль? И для кого, для какого-то Шора, если мне не изменяет память, сотрудника Праймского университета?

Или изменяет? Память, я имею в виду.

— Вот он, господин майор, — движением подбородка указал на меня шеф.

«Господин майор?» Я призадумался.

— Так, так, — Шор обошел вокруг меня против часовой стрелки, рассматривая, как скульптуру в музее, — агент разведки его величества, Сэм-Попрыгун.

— Эсквайр, — добавил я, кланяясь.

— Ну, здравствуй, Сэм.

— Виделись уже, — ответил я, надеясь озадачить майора.

— Ты меня с кем-то спутал, — хитро улыбаясь, ответил Шор.

Не рой другому яму. Мало того что он оказался не просто ученым, а майором контрразведки, он еще и не догадывается, о чем я говорю. Мои сомнения относительно достоверности предпоследнего сна прибавили в весе.

— Говорят, ты устроил здесь целое восстание неоформов? — майор продолжал улыбаться так, что я пожалел об исчезновении позывов на рвоту.

Мундир на нем был с иголочки… вполне подходящий.

— Мы отбивали атаку «чернокрылов».

— Неправда, ваш патруль «чернокрылы» не атаковали.

— Зачем же я тогда разбил новенькую машину?

— Над «проклятой», — многозначительно закончил за меня Шор, — причем машину федералов.

— А какая, к черту, разница? — вскипел я, начиная понимать, к чему клонит майор.

— Как давно ты работаешь на неоформов? — наконец перешел он к делу.

— Второй день. И не работаю на них, а сражаюсь в их рядах против единственного настоящего врага. Впрочем, как вижу, не единственного.

— Ты мне угрожаешь?

— У меня и руки-то связаны, — я фыркнул, — а ваше благородие наверняка сопровождает пара эскадр, полных десанта. Какие уж тут угрозы? Так что не трусьте, майор.