– Там было очень красиво и спокойно. Я потерял счет времени, - пробормотал Уилл. – Ты волновался?

А Лектер вдруг осклабился в ответ:

– Если бы на утро я нашел тебя на берегу реки с перерезанным горлом, то забрал бы твой труп и резал по кусочку, чтобы наслаждаться сладостью мяса и внутренних органов.

Ганнибал стащил с носа Уилла очки, отбросил их на середину стола и тихо шепнул в огромные растерянные глаза:

– Меня не расстроила бы твоя смерть.

Ганнибал провел языком по горлу Уилла, от ямки между ключицами до самого подбородка.

– Меня опечалил бы тот факт, что жизни тебя лишил кто-то другой. Не я.

И Ганнибал с жадностью вцепился в шею Грэма, прокусывая кожу, впиваясь зубами в мягкую горячую плоть.

От неожиданности и странного низменного удовольствия Уилл громко застонал, добровольно подставляя шею. Он чувствовал, как горло опаляло чужое дыхание, а настойчивые быстрые руки уже стягивали штаны и белье.

У Уилла уже слабо стоял член, наливался желанием, но Ганнибал, не обращая никакого внимания на чужое возбуждение, сдернув до конца одежду, закинул ноги Уилла себе на плечи и вновь принялся вылизывать горло, размазывая по коже слюну и кровь.

Дыхание срывалось с губ, и уже невозможно было отличить, кому из них двоих оно принадлежало.

Ганнибал, нависая сверху, с обожанием рассматривал трогательно изломанные линии бровей Уилла, его закрытые глаза, распахнутый рот. Его просили всем обликом, всем существом взять, но он медлил.

Расстегнув ширинку и вытащив член, он провел пару раз по стволу, размазывая по всей длине смазку.

Уилл призывно заскулил, но вместо требуемого, ему вновь вцепились в искусанное горло, в очередной раз терзая ранку, вытягивая из нее новую порцию крови и провели липким членом между ягодиц, до тугой подтянутой мошонки.

– Мм, - простонал Уилл, которого подбросило от ожидания.

Он хотел быстрой разрядки, но Ганнибал продолжал тереться членом, и Уилл чувствовал, как с головки сильно капало ему на яйца, как Лектер нарочно надавливал на подрагивающую дырку, чтобы мазнуть по мышцам.

– Нет, - охнул он, когда Ганнибал зашелестел презервативом. – Ну же….

– Молчи! – отчетливо послышалось, как щелкнул ободок резинки, а потом Ганнибал, накрыв рот Уилла ладонью, второй рукой помог себе, вторгаясь в уступчивую желанную плоть.

Уилл распахнул глаза, замычал, но Ганнибал надавил сильнее, глуша секундный крик и проталкиваясь до упора.

– Вот так, - прохрипел Лектер, целуя его за ухом, утыкаясь носом в потрясающие кудрявые волосы и медленно скользя от них губами к лицу Уилла. Убрал ладонь, открывая себе обзор к раскрытому рту: красному, влажному, глубокому, в котором змеей извивался язык.

Лектер прекратил церемониться, щедро сплюнул себе на ладонь, и добавил слюну к смазке на презервативе.

Ганнибал самозабвенно трахал Уилла на своем обожаемом столе. Он таскал его по скатерти, которую сам же и испортил.

Он вытаскивал член, наслаждаясь мучительными стонами, терся им по припухшей скользкой дырке, а потом вновь вгонял до упора, до тех пор, пока Уилл не начинал задыхаться от удовольствия и самозабвенно цепляться за его плечи, стискивая и надрывая дорогой хлопок сорочки.

Ганнибал жадно припал к бешено бьющейся жилке на горле Уилла, считая поцелуями адреналиновый пульс и вылизывая языком жизнь, скрытую под парой миллиметров кожи и плоти.

– Мм, да! – застонал Уилл совсем рядом, содрогаясь в оргазме, изливаясь себе на рубашку и живот. – Ох, да….

И звук его голоса, его гладкое тело, бьющееся в судорогах и так жадно обхватывающее изнутри, выжало его, заставив против воли кончать в латексную преграду.

Ганнибал оторвался от шеи Уилла, тяжело навис над ним, всматриваясь в сытые утомленные глаза. Уилл вяло улыбался, маня малиновыми искусанными губами и жемчугом зубов, сверкнувших в улыбке.

– В следующий раз я кончу в тебя, - пообещал Лектер, и почувствовал, как у Уилла дрогнули бедра.

Ганнибал сладко застонал от этого движения, толкнулся ещё раз, глубже – член только-только начал опадать – и склонился над Уиллом.

Он целовал его нежно, мягко трогая ртом температурные улыбающиеся губы, касался подбородка и щек, зализывал ранку на шее, не прекращая шептать, чем вызывал новые измученные стоны:

– А потом я испачкаю твой рот. Твое лицо. Хочу испачкать твою поясницу.

Ганнибал жаждал испачкать его так, чтобы Уилл навсегда потерял своего Бога, чтобы тот не принял такую грязную порочную душу в своем светлом ласковом Царствии.

Джек был мрачен. Он, сцепив пальцы, уткнулся в них, и, хмурясь, рассматривал Ганнибала, чопорно и чуть вальяжно расположившегося на диванчике напротив.