Смотреть на то, как быстро и жестко двигался брат, Найджелу откровенно претило, зато стоны Уилла оказались невероятно соблазнительными.

Прикусив фильтр сигареты, Найджел отошел от двери и вернулся в свою спальню, где открыл огромное окно, высунулся по пояс, и, закурив измученную сигарету, глубоко затянулся.

Глотку обожгла горечь, и он, запрокинув голову, смотрел на расшитое звездами небо до тех пор, пока в соседней комнате не стихли душераздирающие стоны.

Красной тряпкой для Найджела стала откровенная провокация со стороны брата. У Ганнибала вошло в привычку не запирать дверь в спальню, а у Найджела выработался рефлекс: проходя мимо, останавливаться и подсматривать.

Смотреть на Уилла было сплошным удовольствием. Он был гибким, податливым и каким-то текучим, словно песок. Грэм обладал не только чарующей улыбкой и подвижным сильным телом, но и невыносимыми губительными стонами, от которых у Найджела холодело в затылке и твердело в штанах.

Но эта ночь стала какой-то особенной среди всех тех ночей, что он провел, подглядывая за утехами брата. Наверное, все дело было в том, что Ганнибал сидел на стуле к нему спиной, и руки его были сцеплены наручниками. А, может, из-за того, что Грэм расположился на брате сверху, и, стянув с того рубашку на одну сторону, жадно покусывал Ганнибала за плечо.

Хотя нет: виной всему оказалось то, что сегодня Уилл был гладко выбрит, без своей привычной темной щетины, словно помолодел лет на пятнадцать, и казался совсем юным.

А ещё его отвратительной копии завязали глаза его же галстуком, и теперь невозможно было понять, на ком именно Грэм ритмично покачивался и неустанно целовал в шею и плечо.

Уилл раскраснелся, румянец затопил щеки, очертил скулы острыми линиями. Грэм двигался мягко и осторожно, даже немного лениво, но при этом успевал хватать брата за волосы, утыкаться носом ему в ухо, что-то шепча, а потом выстанывать жалобно:

– Ганнибал.

Тот дернул сцепленными руками, и Найджел вдруг понял, что он тоже повторил это движение, будто хотел вместе с братом обхватить Уилла за талию и насадить на себя как следует, так, чтобы заносчивый и неправильно юный агент прогнулся в спине и начал захлебываться криками удовольствия.

Но сегодня власть была сосредоточена в других руках, и сейчас эти самые руки дарили его близнецу ласковые объятья.

Уилл продолжал двигаться. Он улыбался и был так прекрасен в это мгновение, что Найджел поймал себя на том, что уже засунул руку в штаны и мял твердый член.

Он хотел оказаться на месте брата. Он впервые в жизни хотел стать Ганнибалом, чтобы получить возможность быть связанным и прикованным к стулу, чтобы чертов агент ФБР устраивал на нем свои ведьмовские пляски.

Найджел быстро дрочил себе, облизывал губы, не спуская глаз с парочки любовников. А потом Уилл поднял голову и столкнулся с ним взглядом.

Грэм даже в лице не изменился, продолжал мучить брата, и, улыбнувшись Найджелу, вдруг хищным зверьком вцепился зубами в шею Ганнибала, туда, где его запах был особо ярким.

Брат вновь дернул руками, крупно задрожал всем телом, кончая от этой игры. Браслеты впились в запястья, оставляя яркие кровавые борозды.

Уилл резко стянул с глаз Ганнибала галстук и потянулся за поцелуем. Грэм целовал его копию, но смотрел на Найджела.

– Ганнибал, - шепнул Уилл.

Найджел сильно сжал свой член, заставляя себя кончить, выдаивая из себя этот болезненный оргазм.

– Ганнибал.

Найджел вытащил из пачки сигарету, сунул ее в рот перепачканными пальцами и закурил, не особо скрываясь или заботясь, что на его голову обрушится гнев брата.

– Ганнибал.

Найджел с силой захлопнул дверь спальни. Он хотел, чтобы и его имя хотя бы раз в жизни произнесли таким голосом – с нежностью и, наверное, даже любовью.

Была у Джека такая привычка – складывать руки за спиной и расхаживать из стороны в сторону. Ему так легче думалось, да и концентрация внимания достигала максимума.

Но это сильно мешало и отвлекало, когда он спускался в морг и замирал перед очередным телом.

На этот раз на холодном столе лежала красивая девушка с тонкими чертами лица и яркой татуировкой на правом плече, и Джек, склонившись над телом, по привычке спрятал руки за спину.

– Знаешь, я бы пошутил про империю, которая наносит ответный удар, - Уилл отложил результаты анализов, отошел от рабочего стола судмедэкспертов и поправил очки, - но это может показаться дурным тоном.

– Это им и будет, - Джек не мог оторвать взгляда от умиротворенного лица девушки. Она действительно была прекрасна, и на губах ее навечно застыла легкая улыбка. – Он убил её не так, как остальных.

– Его почерк изменился, - Уилл нахмурился. – Я подозреваю, что это из-за ранения. Он не может творить так, как ему привычно.