– Я соврала насчет моего дяди.

Сердце Мэри бешено заколотилось.

– Вот как?

– Я не думаю, что он за мной приедет.

– И почему же?

– Она иногда рассказывала о нем, но всегда в прошедшем времени. Ну, о том, что они делали в детстве. Она делала это, чтобы отвлечь меня, когда с отцом все было плохо. Наверное, я просто... мне просто хотелось бы, чтобы он приехал, понимаете?

– Да. Я понимаю.

– На самом деле он никогда меня не видел.

– И как ты себя чувствуешь из-за этого?

– Очень одинокой. Особенно теперь, когда моя мамэн умерла.

Мэри кивнула.

– Я хорошо тебя понимаю.

– Моя мамэн и я... мы заботились друг о друге. Нам приходилось, - Битти нахмурилась и посмотрела на коробку на столе.
– Она три раза пыталась уйти от него. Первый - когда я была младенцем. Я не помню этого, но ничего не получилось. Второй раз...
– Битти умолкла на полуслове.
– Третий раз - это когда моя нога была сломана, и мамэн отвезла меня к Хэйверсу, потому что нога не заживала. Тогда мне поставили штырь... а потом мы вернулись домой и...

Рейдж, Ви и Бутч пришли и освободили их.

– Мне нравится ваш хеллрен, - внезапно сказала Битти.
– Он забавный.

– Животик надорвешь.

– Это человеческое выражение?

– Ага. Это значит, что он очень смешной.

Битти снова нахмурилась.

– Так вы правда были человеком? Я думала, людей нельзя превратить в вампиров.

– Нельзя. В смысле, меня и не превратили, - Мэри сверкнула улыбкой.
– Видишь, ничего выступающего.

– У вас красивые зубы.

– Спасибо.

Глаза Битти вернулись к картонной коробке.

– Значит, она действительно там.

– Там ее останки.

– Что случится, если я не похороню ее прямо сейчас? Она... это неправильно? Это плохо?

Мэри покачала головой.

– Нет причин для спешки. По крайней мере, насколько мне известно. Могу еще раз уточнить у Мариссы. Она знает все ваши традиции вдоль и поперек.

– Я просто не хочу сделать что-нибудь неправильно. Наверное... Теперь я несу за нее ответственность, понимаете. Я хочу сделать все правильно.

– Я абсолютно тебя понимаю.

– А что люди делают с умершими?

– Мы помещаем их в землю - ну, это один из вариантов. Так я поступила со своей мамой. Я кремировала ее и похоронила.

– Как мою маму.

Мэри кивнула.

– Как твою маму.

Последовала пауза, и Мэри молчала, чтобы Битти могла прочувствовать то, что она чувствовала. В тишине Мэри смогла рассмотреть девочку, замечая тоненькие как тростинка ручки и ножки, крохотное тельце под слоями одежды.

– Где вы поместили ее под землю?
– спросила Битти.

– На кладбище. На другом конце города.

– Что такое кладбище?

– Это место, где люди хоронят умерших и отмечают могилы надгробными камнями, чтобы знать, где погребены твои родные. Время от времени я возвращаюсь и приношу ей цветы.

Битти склонила голову и слегка нахмурилась. Мгновение спустя она спросила:

– Вы мне покажете?

42

– Я не ожидал твоего звонка.

Заговорив, Эссейл развернулся и улыбнулся Нааше.

– По крайней мере, не так скоро.

Этим вечером Нааша предпочла принять его в апартаментах своего хеллрена, в темном и драматичном кабинете, полном кожаных переплетов и мебели, напоминавшей ему о человеческих частных клубах для джентльменов. Сегодня она вновь была в красном - возможно, чтобы сочетаться с бархатными портьерами, свешивавшимися с потолка как артерии, а возможно, потому что думала, что нравится ему в этом цвете.

– Я поняла, что мне не хватало твоего общества, - она говорила медленно, тщательно проговаривая слова, блестящие губы сжимались и расслаблялись, как будто она делала минет каждому слогу.
– Я не могла спать сегодня днем.

– Потому что справлялась о здоровье своего мужчины в дневные часы, несомненно.

– Нет. От желания, - она подошла ближе, бесшумно пересекая толстый красный ковер.
– Желания тебя. Я умираю от голода.

Когда она остановилась перед ним, Эссейл холодно улыбнулся.

– Вот как.

Нааша протянула руку и погладила его по щеке.

– Ты весьма выдающийся мужчина.

– Да, я знаю, - он отстранил ее руку, но удержал за запястье.
– Мне любопытно вот что - почему мое отсутствие доставляет тебе столько проблем, когда у тебя уже есть член под этой крышей?