ГЛАВА 18

Завтрак в постели был роскошью, которую Кэсс позволяла себе лишь в редких случаях. После вчерашних съемок она чувствовала себя абсолютно разбитой. Работать, поспав всего три часа, было ужасно, не говоря уже о неприязни, существующей между Челси, Рудольфо и ею самой. Напряжение на съемочной площадке все возрастало.

Но среди событий последних двух дней было одно светлое пятно. Челси привела с собой на съемочную площадку Беллу. Сначала Челси, казалось, избегала вопросов о девочке, но потом ее агент Филипп Уэст решил извлечь выгоду из того, что она вдова, воспитывающая ребенка одна: это могло бы добавить блеска ее образу.

Кэсс не волновало, как Челси справится с присутствием Беллы, главное, что девочке больше не приходилось проводить целый день, скучая в одиночестве в гостиничном номере. Здесь, на съемках фильма, Белла сразу ожила. Девочке казалось, будто она внезапно превратилась в Дороти из «Волшебника страны Оз», и все происходящее вокруг было сценами из цветного кино. Белла была в восхищении от всего, что происходило на площадке. Кэссиди не понимала, почему Челси сразу не привела дочь сюда.

Через полчаса после того, как закончились дневные съемки, Кэсс уже была в постели. Проснувшись в девять утра, она вновь почувствовала себя разбитой. Она едва притронулась к яичнице с беконом и сделала пару глотков ромашкового чая, но даже это проглотила с трудом. Во всем теле чувствовалась слабость, и никакой отдых не мог избавить ее от внутренней опустошенности.

Кэсс отодвинула поднос с завтраком, выбралась из постели и поплелась в ванную. Она бросила взгляд на свое отражение в зеркале, снова заметив нездоровую бледность и темные круги под глазами, которые не мог скрыть никакой макияж. Она плеснула в лицо холодной водой, вытерлась махровым полотенцем, почистила зубы и забралась под горячий душ.

Стук в дверь раздался в тот момент, когда она вытиралась. Накинув халат, Кэсс подошла к двери.

— Это я, Элли, — раздался из-за двери голос ассистентки Кэсс. Когда Кэссиди открыла, девушка ворвалась в комнату, размахивая газетой.

— Ты это видела? — Миниатюрность девушки противоречила ее боевой натуре. Казалось, гнев переполнял ее, когда она впихнула в руку Кэсс «Оджи», центральную итальянскую газету.

Страницу светских сплетен открывала фотография Кэссиди, сделанная годом раньше на церемонии награждения в Нью-Йорке. Ее знания итальянского хватило, чтобы прочесть заголовок:

АМЕРИКАНСКИЙ РЕЖИССЕР

РАССЛАБЛЯЕТСЯ В ВЕНЕЦИИ

И РАЗВЛЕКАЕТ КОЛЛЕГ,

ТАНЦУЯ НА СТОЛЕ В БАРЕ «У ГАРРИ».

Ошеломленная, Кэсс присела на кровать и начала быстро читать то, что могла понять. Подняв взгляд на свою ассистентку, она сердито сказала:

— Это чушь какая-то. Я была здесь, в постели… Я никуда не выходила.

Элли внимательно смотрела на нее:

— Всю ночь?

— Да, — ответила Кэссиди и быстро добавила: — Я только ходила в комнату Челси. — Она кратко рассказала ассистентке о своем визите. — Но было почти три утра. Этот материал сфабрикован.

Элли смотрела на нее с недоверием.

Только тогда Кэссиди поняла, что никто на студии, включая эту способную ассистентку, не знает ее настолько хорошо, чтобы судить, правдивая эта заметка или нет.

— Неужели ты в это веришь?

Девушка бросила на нее взгляд, в котором читалось: «Не мне судить, это не мое дело», — и ответила:

— Хочешь, чтобы я позвонила редактору?

— Нет, лучше пусть этим займутся юристы. От них будет больше толку, — недовольно фыркнула Кэсс. — А ты позвони в Организацию объединенной прессы и сообщи им… если они это еще не видели. Я хочу получить опровержение, или я засужу их.

* * *

Челси тоже прочла статью. Незнакомые слова она переводила с помощью итальянско-английского словаря, который держала под рукой, чтобы читать прессу или комплименты от поклонников. Челси не могла сдержать улыбку — Кэсс должна быть в ярости. Челси не могла дождаться, когда она придет на площадку, чтобы посмотреть на ее реакцию. История наверняка дойдет до актеров и съемочной группы, и уж конечно до Джека. Челси с удовольствием предвкушала этот момент.

Она внимательно рассматривала свое отражение в зеркале, критически изучая тонкие морщинки в уголках глаз. Как только она вернется в Штаты, она от них избавится и исправит форму губ. Она нанесла второй слой помады, припудрила лицо, чтобы оно не блестело, и взбила прическу. Довольная собой, Челси взяла темные очки и сумку и сказала, обращаясь к Белле:

— Собирай карандаши, и книжку для раскрашивания, и все, чем ты могла бы заняться. Нам надо идти.

Телефонный звонок заставил ее вздрогнуть, и мгновение она колебалась — подождать, пока включится автоответчик, или взять трубку самой. Она решила все-таки подойти к телефону.

— Алло, — произнесла она, не скрывая раздражения.

— Я тобой горжусь.

Услышав голос Джека, она вздрогнула. Колени ее подогнулись, сердце замерло. Она пыталась дышать ровно.

— Почему?

— Ты не только добилась, чего хотела, но и сейчас отлично работаешь.

— Кто-нибудь нашептал тебе что-то хорошее обо мне?

Помедлив, он ответил:

— Нет. Но я видел отснятый материал. Должен признать, у Кэсс все получается как нельзя лучше.

Снова Кэсс. Он всегда говорит только о Кэсс. Челси стало нехорошо. Как смеет эта дрянь забирать ее славу! Челси размышляла, говорить ли о статье. Что-то ее удерживало. Пусть сам узнает, какая замечательная его драгоценная Кэссиди. Она понизила голос до страстного шепота, забыв о наблюдающей за ней дочери.