– Свадьбе?

– Конечно! Нам столько предстоит сделать. Нужно купить свадебное платье и костюм, заказать ресторан и лимузин... Ох, я так хочу прокатиться в белом лимузине! …Хотя – стоп! Заказывать ресторан не нужно, праздновать будем у твоей мамы в «Лоре». И, конечно же, музыкантами будут ребята из «Гроно». А еще мы поедем в свадебное путешествие куда-нибудь на море, только обязательно за границу и..

– Ты уже все продумала, да? Что будет и как будет? – Женя разозлился не на шутку. – Только вот меня забыла спросить, чего Я хочу! Анна, неужели ты до сих пор не поняла? Я больше не позволю планировать за меня мою собственную жизнь!

– Ну, хорошо, - Анна от испуга даже побледнела немного. – Что ты сразу взбеленился? Я думала, свадьба - это само собой разумеющееся, мы ведь всегда хотели пожениться, когда закончим институт.

– Хотели, - Жене стало неловко за то, что придется врать, но вываливать на Анну правду было слишком опасно да и жестоко, в конце концов. – Прости, но сегодня голова у меня занята совсем другим, поэтому предлагаю решать проблемы по мере их поступления. То есть, сначала моя поездка в горы и твоя практика, а вот потом, когда я вернусь, мы обсудим всё остальное. И не нужно сразу дуться, Анна. У меня ведь тоже есть свои мечты и желания. И их мне тоже хочется осуществить.

(Знала бы она, что Женя осенью собирается в армию, совсем бы с ума сошла).

Женя, тем временем, даже не догадывался, какую деятельность за его спиной развела матушка. Она «случайно» познакомилась с женой военкома Полетаева, быстро подружилась с ней и вскоре эта дама уже сама удивлялась, как это она раньше жила без связей и помощи Ларисы.

– Я ни о чем таком военкома просить не собираюсь, - объяснила Лариса мужу. – Но интуиция подсказывает - Полетаев знает, где и как служится в наших частях. Зачем Жене испытывать на собственной шкуре «дедовщину»? Или пахать в стройбате, возводя особняки местному начальству? Пусть уж лучше ему подберут нормальную часть, где мальчик узнает, что такое настоящая армия и отслужит год с минимальными личными потерями.

– Я тоже узнавал, где у нас приличные части, - признался жене Владимир Иванович. – Все хорошо отзывались о Львове и Херсоне, хотя ты, наверное, посчитаешь, что это далеко?

– Вовсе нет. Я и не настаиваю, чтобы Женя служил рядом с домом, - улыбнулась Лариса. – Для меня Украина – Родина, где всё близко и понятно.

* * *

Горы встретили Семеновых дождем.

Сойдя с Ивано-Франковского поезда и пересев на рейсовый автобус, который вёз «экспедицию» в глухое карпатское село, они немного задержались в пути, потому что «вдруг разверзлись хляби небесные», так, по крайней мере, выразился Владимир Иванович, когда стекла автобуса залило шумным потоком воды, скрывшей дорогу. Зато, когда ливень стих, вершины гор будто ножом обрезало низкими дождевыми тучами, заморосившими бесконечной мелкой изморосью. Местные жители называли такую погоду смешным словом «мряка», когда дождя вроде и нет, но воздух настолько пропитан влагой, что без высоких сапог и плаща пройти по улице невозможно.

На конечной остановке их ждал смешной дядечка, представившийся местным краеведом-любителем, который сразу же пригласил дорогих гостей к себе в гости.

– А жить мы где будем? – осторожно поинтересовался Женя, пытаясь обогнуть приличную кучу коровьих лепешек, раскиданных тут и там.

– Так у меня, - счастливо закивал пан Петро, - у нас в селе гостиниц нет. Можно было бы устроить вас в профилактории, который построили военные для своего отдыха, вон за горкой их часть стоит, но сейчас там живут студенты из Киева.

– Да? – загорелся младший Семенов. – А из какого вуза?

– Не знаю, зачем мне это? – отозвался краевед. – Молодежь приехала три недели назад, лазят по горам, что-то изучают, вечерами в профилактории шумно, музыка, да мне не интересно.

– Пан Петро, мы с сыном пробудем у вас недолго, - заговорил Владимир Иванович, - лишь до конца недели. Я хочу еще побывать на Яблунецком перевале, заехать в Ворохту и, если повезет, подняться на Говерлу.

– Да, Говерла – самая высокая вершина наших Карпат, - гордо отозвался хозяин, распахивая перед гостями калитку во двор. – Только там сейчас ничего интересного нет, только кафе да базары с сувенирами. А вы ж хотели чего-то аутентичного.

– Аутентичного? – переспросил Женя.

– Это означает подлинного, - объяснил отец, - того, что присуще только данной местности и её жителям.

Дом пана Петра ничем не отличался от соседских хат, одноэтажный, аккуратный, с высоким коньком крыши, зато его стены представляли из себя целую картинную галерею.

– Это моя гордость, - улыбнулся хозяин. – У нас в селе каждый дом чем-то славится. Ещё во времена СССР местные мужики ездили в Сибирь сплавлять лес, зарабатывали там знатно, ну и тратились потом, в первую очередь, на украшение своих домов. Вон, гляньте направо, серая хата. Это сейчас, когда кругом тучи, она выглядит обычно, зато, когда выйдет солнышко – засверкает искрами-зеркалами.

– Не понял, - протянул Женя. – Где там зеркала?

– Так в растворе, которым сделана «шуба» для дома, вместо песка битое зеркало, - загоготал пан Петро. – А еще зеркалами выложены узоры вокруг окон, даже на крыше есть полоски.

– Но зачем?

– Так ведь красиво и сверкает знатно.

– Зато у вас картины, это намного интереснее, - вставил старший Семенов. – Карпатские пейзажи в виде медальонов между окон - очень оригинально.

– Мне повезло, - улыбнулся Петро. – Три года назад у меня всё лето жил художник из Львова, вот он и нарисовал прямо на штукатурке.