– Алло?

– Доктор Ватсон, - о, господи. Что ему нужно?

– Добрый день, - нужно обратиться к нему по имени, чтобы ты понял, с кем я говорю. Тебе нужно знать, кто это. Хотя, если подумать, ты, наверное, и так уже в курсе. Но все равно, на всякий случай. – Чем могу быть полезен сегодня, Майкрофт?

– Чертов Майкрофт. Не разговаривай с ним, Джон, - теперь со мной общаются два голоса: ты и твой брат. Стерео. Как-то слишком много Холмсов.

– То, на что вы собираетесь пойти, опасно, - прямо, без экивоков. Что ж, полагаю, это можно считать благословением.

– Я в курсе.

– Я осведомлен о том, что у вас комплекс героя, доктор Ватсон. Я знаю, что вы и раньше готовы были пожертвовать жизнью ради моего брата, - знает? Ну, разумеется. Мне нет нужды задаваться вопросом, что он знает, а что нет – ему известно все. Уверен, вся информация хранится у него в офисе, в обширной картотеке, дополненной видео и фотоматериалами. Вся моя жизнь в одном досье, вплоть до размера кольца, купленного Мэри. – Но сейчас вам нет необходимости так поступать.

Нет?

– Что он там несет? Пытается отговорить тебя? Считает, я нечестен с тобой. Нечестен! Как будто он знает хоть что-то о…

– Знаете, вы ведь можете отказаться, - Майкрофт само спокойствие, а ты – буря негодования.

– … чертовой честности. Серьезно. Идея принадлежит тебе, а не мне, и, кстати, она очень хорошая. Так что пусть он…

– Машина для вас наготове, она прибудет через две минуты, вам стоит только сказать.

– … сидит себе спокойно на своей обрюзгшей заднице и помогает мне прижать Морана к ногтю, прежде чем тот уничтожит еще больше граждан его благословенной проклятой империи, бога ради! – кажется, вы друг другу уже поперек горла встали. Три года по одну сторону баррикад – слишком долгий срок.

– Водитель вывезет вас за пределы периметра, подальше от этой… - пауза. От чего, Майкрофт? От чего?
– … Этой неприятной ситуации. Я могу устроить вам новое жилье, в хорошем месте. Гораздо лучше Бейкер-стрит. И если вы больше не захотите с ним видеться, вас никто не будет заставлять.

Это не предложение, Майкрофт Холмс. Это угроза. Он наверняка знает, что без тебя жить счастливо я не смогу. Он мне угрожает?

– Нет. Все в полном порядке, благодарю за беспокойство. Я закончу это дело, - правда в том, что я предпочту остаться с тобой. Я уже знаю, каков он, мир без тебя. И мне этот мир не нравится.

Возможно, он снова меня испытывает. Это в его духе. Время от времени он проверяет мою решимость, искушая безопасными, но совершенно неприемлемыми альтернативами. Человека судят по решениям, принятым в критические моменты, разве не так? Он хладнокровнее тебя, хладнокровнее любого из нас.

Он считает, что ты не был честен со мной? Полагаю, так и есть. Годы планирования и зависящей от меня операции, а ты и словом мне не обмолвился. Беспокоиться о моем благополучии сейчас, в этом деле, – благородно до ужаса, Майкрофт. Но ведь вопрос совершенно в другом. Добровольное самопожертвование куда надежней вынужденного. Я это понимаю. Я делаю это по собственной воле, пойми. Я вызвался сам. Я могу покончить со всем этим, и я это сделаю.

– «Критерион» обезопасили?

– Разумеется, - уверен, это для него простая задача. Что на самом деле стоит за этими словами? За окнами притаилась целая армия и держит под прицелом входную дверь? Весь персонал заменили на агентов МИ-5, и у каждого под униформой спрятан пистолет? Со всех ламп свисают микрофоны? Ты что-то упоминал о запечатанных окнах. Чем их запечатали? – Ресторан обезопасили полностью, - обезопасили. Да, конечно. Полная безопасность.

– Значит, со мной ничего не случится, - на самом деле, я в это не верю. Не верю по-настоящему. Что-то обязательно случится. Ты обеспокоен, а ведь такое с тобой не случается почти никогда. Мои шансы, вероятно, даже меньше чем пятьдесят на пятьдесят. Интересно, во сколько процентов ты оценил вероятность того, что я выживу. Сорок? Тридцать? Двадцать пять? Сколько бы их там ни было, все равно этого достаточно, чтобы попытаться. Лучше просто этого не знать.

– Если вы доберетесь до «Критериона», то да – с вами все будет в порядке. А если после вы так же сможете успешно дойти из ресторана обратно, то это будет исключительным везением. Именно исключительным.

– Понимаю.

– О, да повесь ты трубку. Этому ублюдку просто нравится совать везде свой длинный нос.

– Вы должны полностью осознавать происходящее, Джон. Как только вы покинете пределы периметра, я не смогу гарантировать вашу безопасность, - он хотел, чтобы я сделал предложение Мэри. Хотел, чтобы я двигался дальше. Почему? То ли желает добра мне, то ли хочет причинить боль тебе – непонятно. Быть может, все вместе. Или вообще что-то третье. – Взвесьте еще раз все риски. Пока что у вас еще есть время передумать. Оно того стоит?

Не нужно мне ничего обдумывать. Я провел за обдумываниями три года.

Повисает пауза. Вы оба молчите. Я слышу, как вы дышите. Вы ждете моего ответа. Наблюдаете за мной, так ведь. Вы оба. Он, вероятно, следит за мной, уставившись на огромный экран. Сидит в безопасном бункере или у себя в обитом бархатом кабинете, держит в руках чашку чая, на лице – скука. А где ты, Шерлок, я знаю. Ты дома, там, где я тебя оставил. Сидишь за столом, что-то набираешь на клавиатуре. Точно такой, каким я тебя рисовал всегда. Рядом стоит чашка с чаем, уже остывшим, ведь ты про него совершенно забыл. Ты, Шерлок, ты и твой блестящий разум. Ты и твое глубоко спрятанное сердце, твои губы на моих губах, твое ровное дыхание на моей коже, твои острые неуправляемые локти – да. Да, Майкрофт, все это стоит риска. Ради этого стоит рисковать. В конечном счете, то, что тебе действительно нужно, всегда стоит риска. Шерлок это всегда знал. Мир ведь куда лучше, когда Он жив, разве нет? И я предпочел бы, чтобы так и осталось. Я покончу с этим делом. Я знаю, на что должен пойти.