Вот оно, не так ли. Началось. С этого момента все будет по-другому. Что ж, я готов. Это – начало конца, а мне решительно необходимо, чтобы эти последние три года подошли к бесповоротному концу.

Все вернется к прежнему, к тому, как было до твоего падения? Вероятно. Только теперь ночью ты будешь ложиться рядом со мной, а я буду гладить твою кожу, зарываться пальцами в твои волосы, целовать тебя. Я буду просыпаться, а ты будешь спать, лежа на мне. Ведь так? Будем надеяться. Помаши Стэмфорду, улыбнись, встань. Мой сосед (интересно, как его зовут?) бросает на меня короткий, смутно встревоженный взгляд. Теперь мне не следует двигаться, всё. Игра началась.

– Извини за опоздание! – ты разве опоздал, Майк? Я не заметил. Не следил за временем.

– Ничего, все в порядке, - он подходит к своему стулу, напротив моего. Не просит поменяться местами. Ему все равно, что он - спиной к двери. Опасность этого ему неочевидна в силу отсутствия опыта, он даже не думает от чего-то защищаться. Для трупов как-то несвойственно нападать со спины. Улыбается, опускается на стул. Я тоже сажусь. Бросает взгляд в окно, спокойный, как будто там нет ничего, заслуживающего внимания. Никого в засаде. Он все принимает за чистую монету.

Я должен помнить: его выбрал я. Я, а не ты. Возможно, узнав, в чем все дело, он никогда меня не простит. Что, если Моран решит пальнуть не в меня – в него? Предупредительный выстрел: убить невиновного слева вместо «клиента» справа. Нет, прекрати думать о таком. Не все сразу.

– Рад видеть, Джон, - улыбается. Я могу надолго пропасть, могу отвлечься, Майк всегда прощает мне такое. Никогда не обижается, не спрашивает, почему я не звонил, не спрашивает, что мне вдруг вступило в голову. Он просто сидит напротив и улыбается. – Как там Мэри? Отошла?

Отошла от чего?

Господи. А, точно. Взорвали ее квартиру. Нашу. Закономерный вопрос. Кажется, что это было ужасно давно.

– С ней все хорошо. Страховая оказалась куда более щедрой, чем мы ожидали. Уже нашла новую квартиру, район гораздо лучше.

– А-а, где-то тут неподалеку, наверное?

Он ведь думает, что я о своем доме говорю. Считает, что мы с Мэри все еще вместе. Ну, разумеется, как иначе. Так и было всего-то два дня назад. Я собирался жениться на ней. Он знает, я рассказал ему уже давно. Вероятно, он ждал, когда мы объявим о помолвке.

– Эм… Нет. Я подумал, что… - здесь мы на виду. Вне периметра безопасности. Здесь мы - легкая мишень. Нет, все эти слова под запретом. Но ведь ресторан недалеко от Бартса.
– … что тебе проще будет сюда добраться. Да и мне тут нравится, - это действительно так. Дорогие воспоминания. Майк в курсе, должен помнить, что мы здесь бывали. Нужно сказать ему хотя бы часть правды. Я ведь плохо умею лгать. Можно рассказать ему о Мэри. О нас с ней. – Вообще-то, я переехал обратно на Бейкер-стрит, - надеюсь, Моран меня еще и слышит. Если так, то сейчас я выдал ему необходимую информацию. – Миссис Хадсон нужна была помощь, и… - только не говорить о котле. Это должно оставаться в тайне.

– Оу, - Майк неподдельно изумлен, а если точнее, ошарашен. Понимаю. Я несколько лет избегал даже приближаться к Бейкер-стрит. Он знает, что твое самоубийство со мной сделало. Знает, что Бейкер-стрит будет лишь напоминать мне о тебе. Нужно рассказать ему о Мэри. Я толком не уверен, что она ему вообще была симпатична, хотя слова дурного о ней от него не слышал. Он просто не стал бы так поступать. Он слишком мягок для такого.

Интересно, что думал о ней ты, Шерлок. Быть может, лучше мне этого и не знать.

– Мы с Мэри… - что я вообще должен после этого чувствовать? Сожаление? Подавленность? Отчаяние? Не знаю. Что я на самом деле чувствую? Облегчение. Свободу. Вину. И, кажется, что это было безумно давно. Мы тянули и тянули время в ожидании перемен. И они настали. Правда обернулась своей противоположностью, невозможное – реальностью. Мой параноидальный бред воплотился в жизнь. Ты снова дома. Я целовал тебя, мы спали вместе. Ты занял весь мой разум, Шерлок. Поглотил меня. Снова.

Об этом Майку говорить нельзя. Боже, представляю, как бы сейчас обернулся такой разговор. Майк ведь удивился бы, так? Он знает, что я не гей. Но также он знает, что я любил тебя. Он – друг, он понял. Он даже понятия не имеет, что ты жив.

И, кстати, как мне теперь называть тебя? Ты - мой парень? Звучит по-дурацки. Мы провели вместе лишь одну ночь, да и вообще, тебя трудно представить хоть чьим-то парнем. Тебе нет дела до характеристик и ярлыков, не так ли? Ты – Шерлок Холмс. Мой Шерлок. И этого достаточно.

Мы с Мэри расстались. Это вполне официально, и я могу говорить об этом. Я с ней порвал. Все кончено.

– Я… - стоп. Мне нельзя раскрывать слишком много. Он ведь может поинтересоваться, из-за чего, а я не знаю, что на это ответить. Есть ли вообще нормальный эвфемизм для обозначения разрыва по обоюдному согласию? – У нас все кончено, я съехал пару дней назад. До взрыва, - надо было назвать его «аварией».