Но, похоже, так и есть. Вот только кому? Не знаю. Опять загадка. Да, я в курсе, что следовать указаниям из объявлений опасно. За этим может стоять кто угодно. Но этот кто-то, должно быть, на нашей стороне. Кто бы ни публиковал эти послания, он точно знает, когда тех преступников собираются арестовать. Я сопоставил все объявления с известными мне задержаниями. Их отправляет в газеты кто-то из тех, кто сам участвует в операциях. Это точно.

Кто-то изнутри отправляет мне указания. Именно мне.

Все семеро задержанных – убийцы. Меня приглашают далеко не на все аресты. Только на те, где будут ловить убийц. Кто-то преподносит мне убийц, как будто я обожаю именно их. Похоже, так и есть. Ты их тоже обожал. Серийные убийцы. Самые сложные. Эти семеро точно не так просты.

Я столько всего упустил, потому что не уделял этому внимания. Кажется, я не уделяю внимания ничему в своей жизни.

Скандала бы не было, стоило лишь попросить прощения. Надо было лишь сделать вид, что мне жаль. Я это знаю. Это все моя вина, но я отказался отступать. Наорал на нее, она наорала в ответ. Да, это по-детски, мне надо было сдержаться. Это напоминало ссору с Гарри. Мы с ней часто цапались, пока я не махнул рукой на попытки убедить ее в своей правоте. Меня захлестнула, выплеснулась наружу первобытная беспричинная ярость. Надо было всего лишь извиниться. Это все – моя вина. Я перегнул палку. Прости, Мэри. Я же мог это сказать.

Да только какой в этом толк? Никакого.

Она ведь считала, что у меня совершенно другой характер. Кажется, я ее этим немного испугал. Может, она даже вспомнила про пистолет. Может, теперь она меня побаивается.

Хуже не придумаешь.

Я никогда ее и пальцем не трону. Ни за что. Даже в приступе ярости. Я просто взбесился. Сорвался. Я и так был на пределе и не сдержался. Все это – бессмыслица. Кто говорит со мной через объявления? Кому это нужно? Это самый безумный мой страх и самое безумное желание. Это несправедливо. И жестоко.

Я отдалился от нее, и теперь она на меня зла. И еще – разочарована во мне. Я отказался от ланча с издателями, не подходил к телефону, не читал почту. Не отвечал на ее СМС. Не мог. Был занят. Искал зашифрованные послания. Но она об этом не знает. А я не смогу объяснить.

Шифровки в объявлениях с точностью сообщают о месте и времени арестов. Это зашифрованные приглашения. Я мог быть в нужном месте каждый раз, я обязан был быть там все время. Наблюдать. А может, и помогать, как когда-то раньше. Быть может, к этому времени я бы уже встретился со своим доброжелателем. Я бы знал больше, чем сейчас. Увидел бы больше. Но в итоге все вышло бы еще хуже. В этом случае она бы уже давно меня вышвырнула.

Один из арестов я упустил. Не знал, что и там была связь. Пришлось покопаться. Военная полиция. Я знал о нем, просто не отнес к своим. Но так и есть, точно. Вот он, шифр к тому самому аресту. Послание для ДХВ в рубрике объявлений. Меня звали. «Засов на воротах, длинная дорога. Небольшое укрытие на восток».

Кто-то пытается до меня достучаться.

Кто?

В одной руке у Грега кружка пива, в другой – газета. Он слегка щурится. Ему, как и мне, скоро понадобятся очки, чтобы читать мелкий шрифт. Мы стареем, превращаемся в развалины. Это естественный процесс. Медленный распад, избежать которого поможет только ранняя смерть. Но молодыми умирают не все. Те, кто остается, медленно распадаются на части и жалеют сами себя. И это в лучшем случае.

Мэри тоже не умрет молодой. Она состарится рядом с кем-то. Будет пить чай, решать кроссворды. Она состарится с кем-то рядом, но, похоже, не со мной. Точно не со мной.

Господи. У того паренька голос совсем, как у Него. Друг сказал ему что-то крайне смешное, наверное, и теперь вся их компания дружно хохочет. Собрались отдохнуть после работы, скорее всего. Ребята из техподдержки или из бухгалтерии – не могу сказать наверняка. Ослабили галстуки, немного перебрали. Они чересчур шумные, но это хорошо. Их болтовня заглушает нас. Нас никто не услышит. Хорошее прикрытие.

Конечно, за нами вряд ли следят. Но ведь это не исключено. Может, у меня уже паранойя? Я помню, когда мы вместе носились по городу среди ночи, все камеры наблюдения смотрели нам вслед. Тогда это паранойей не было. Это была проза жизни.

– Что, есть и еще? – он настроен скептически.

– Да, - вытаскиваю остальные. – Видишь? Вот. Нашел двенадцать штук. Правда, некоторые просто повторяются. И я еще не закончил копать. Вот эти все из трех разных газет, а остальные издания я пока не успел проглядеть.

Я взбудоражен. Мне не терпится узнать, сколько еще шифров я смогу обнаружить. Я взвинчен, и мне жаль упущенных возможностей.

Мэри с этим точно мириться не намерена. Опять лезет ко мне с этой стеной. Теперь она заинтересовалась. Спрашивает, с какой стати мне понадобилось прикреплять туда всех этих убийц. Говорит, что у меня мания. Более того, она требует, чтобы я показал ей написанное. Но там пусто. Пустой файл. Я даже не начинал. Мне нечего ей показать, нечего показать издателям. То, что я делаю, важнее, но этого ей не скажешь. Она с этим не согласится.