– В каком акцепте? Точнее, в каком из всех возможных акцептов?
– вопросила белка.

– В таком, что этому сигналу пять с пухом лет, - показал Грибыш, - Вот тут можно послушать служебную информацию, закодированную в передаче.

– А какого тогда?

– Такого, что слышимо у них вышел из строя градиопередатчик, и они включили обычные электромагнитные волны. Теперь эта пухня будет попадаться в этом районе ещё сотни лет, пока не заглохнет от рассеивания.

– Фу, - выдохнула Рижа, - А был испуг.

– Не без основ, - кивнул Грибыш, - Предлагаю для очистки совести проверить указанное место, отклонение от курса минимальное.

Как он и предполагал, планетарная туманность, от которой исходил сигнал, оказалась пустой. Правда, грызь не мог утверждать этого на все сто пухов, не имея мощных локаторов, но отсутствие радиосигнала означало, что его прекратили посылать. Следовательно, об этом следовало забыть, разве что передать нафигационные данные в сеть на месте прибытия, но это и так произойдёт автоматически, причём вне зависимости от желания. Данные нафигационной телеметрии сливались в сеть постоянно, и искажать их показания запрещалось правилами эксплуатации космического транспорта, воизбежание.

Оставив туманность, похожую на красное кровяное тельце, за хвостом, фрег ломанулся дальше и через двое усуток заходил на посадку в космопорт Мурминга. Сама планета ничем особым не выделялась, будучи облачной серо-голубой сферой, но на низкой орбите висели целые связки станций и огромные хроносферы - планетоиды, внутри которых достигалось ускорение времени. Громадные конструкции отбрасывали видимые тени на поверхность планеты, вызывая ощущение гигантского дерева над головой. Ну и, вслуху бельчиности, это вызывало исключительно попадание в пух, а не куда-либо ещё. По крайней мере с выслуха райнтарская планета так и казалась именно военно-научным центром, да наверняка и была.

Как это зачастую случалосиха с ка-вэ, космопорты у них подразделялись для разных кораблей, и вся мелочь приземлялась в космопорту в самых что ни на есть жилых районах планеты. Учитывая упоротость с безопасностью, это казалось довольно странным, но тем не менее. Для начала фрег прошёл полное сканирование на подлёте, потом более пристальное на орбите, и наконец, пролетел через детекторный корридор длиной десять килошагов, выслушивший как два ряда высоких тонких башен, торчащих над лесом. Впереди расстилались опять-таки леса, с более светло-зелёной листвой, чем привыкли грызи, обширные поля и озёра; башен и прочих сооружений тоже торчало не по пуху, и они совершенно не проявляли тенденции к концентрации.

– А что за детекторный корридор?
– цокнула Рижа.

– А, это. Ка-вэ используют массив детекторов, - пояснил Грибыш, - Всякое известное вредное явление, даже если пока оно не объяснено, имеет детектор для его обнаружения. Иногда это используется вслуху неизученности явлений, а иногда потому что детектором проще, чем тотальным исследованием структуры.

– Явления?
– фыркнула грызуниха, - Например?

– Например?
– удивился грызь, - Думалосиха, ты знаешь. Например, пресловутое тахионное излучение.

– И что?
– припомнив, пожала плечами белка.

– То, что оно бывает наведённым, как радиация. Вещество начинает излучать, а это как ты понимаешь далеко не подарок.

– Да уж, - поёжилась Рижа, - Тогда в пух, пусть детектируют.

Детектировали, конечно, вне зависимости от чьего-либо согласия. Пройдя эти процедуры, корабль зарулил на достаточно небольшое посадочное поле, покрытое бетонными плитами в шахматном порядке через одну; внизу под площадкой буйно колосились кусты. Относительно небольшие провалы в площадке не мешали кораблям сидеть, и одновременно не занималось лишнее место. Это было понятно грызям на сто с лишним пухов, хотя сами они всегда пихали порт вообще к полюсу. Переведя двигатели в ждущий режим, Грибыш открыл крышки трюма, и в корабль ворвался сырой прохладный воздух местной весны.

– О, как в пух!
– обрадовалась Рижа, и заметив лестницу, немедленно спустилась под площадку, только хвост замелькал среди веток в зелёной дымке свежих почек.

Грибыш пока ограничился тем, что просто потаращился ушами на лётное поле и чистое голубое небо, по которому периодически проносились небольшие посудины. Собственно, тут было больше всего фрегов типа Ф26, точно таких же, как "Кистеух", только не грызьих, а других народов Союза. Райнтарские отличались на слух только отсутствием "ушей" и назывались "Изумрудами"; в пределах прямого слуха их сидело пять штук. Грызь вспырнулся на солнышко, квохтнул и вспушился, потому как на планете показалосиха весьма хорошо.

К фрегу неспеша подкатился автобус с надписью на бочине "Контроль" на общесоюзной фене, и оттуда вышли штук десять ка-вэ, все как один в форме. Кто другой мог бы и испугаться, но Грибыш неоднократно посещал их планеты и станции, и знал, что это в порядке вещей. Бдить, что довольно тягостно для многих других существ, для ка-вэ есть сущее развлечение и радость, поэтому они бдят, не жалея на то особе-часов. Кроме того, у себя дома они могут и тренироваться бдить, потому как транзитный инопланетник не знает, кто из них настоящие пограничники, а кто только учится. Слышимо, это была одна из причин, почему космопорт находился в жилой зоне.