– Послушай ушами, а эт-самое?
– спросил Грибыш.

– А, - цокнула Рижа, - Это да. Как нам сообщили копенгагенные морды, это действительно тяжёлое время.

– Бр-бр-бр, - поёжился грызь, - А откуда оно там взялосиха?

– Этого пока никто не грызёт, - пожала плечами грызуниха, - Будут изучать данный вопрос. Сразу стало ясно только то, что этого не должно было быть в рамках теории. Стало быть, скорее всего - косяк с измерениями.

– Косячина... Хм, а ведь эта штука может быть и полезной, чем гусак не шутит? Слыхала, как оно преобразует вещество? Только в пух! Эдак если бериллий в углерод превращать, или ещё что, это же Приход!

– Сто пухов, - подумав, согласилась Рижа, - Правда, у нас пока что сплошной Расход. Йа уже послала телеграмму сотрапам, чтобы они не думали, что мы того. Конечно у нас не было других вариантов, но мы потеряли изрядно времени... извиняюсь за каламбур.

– О, точно!
– цокнул Грибыш, и пошёл искать терминал ЭВМ.

Как такового терминала в медотсеке не имелосиха, зато был гостевой доступ через коммы, каковые всё ещё висели на лапах грызей - Грибыш отпиливал другую лапу, к удаче. Грызь горячей медицины, ослушивая пациентов, цокнул, что следует пройти ещё курс процессуальных дур воимя уверенности в отсутствии рецидивных проявлений эт-самого. Грибыш был не против, тем более что удалось сделать некоторые шаги для урегулирования - он послал телегу в организацию, которой предназначался выброшенный груз, и сообщил о том, что груз выброшен, и в данный момент, скорее всего, уничтожен.

– Ты это, - засмеялась Рижа, слушая на то, что цокает грызь, - Причину-то цокнуть не хочешь?

– Они пока не спрашивали, - зевнул он.

Правда, они всё-таки спросили, и получили развёрнутый ответ со ссылками на общий реестр событий для подтверждения цоков. Подумавши недолго, получатель ответил, что вслуху невеликой ценности груза и чрезвычайных обстоятельств, воизбежание возни закрывает данный вопрос, списывает груз в расход и более вопросов не имеет.

– Это в пух, - вспушилась белка, - Взяли и списали!

– Ну да, только мы нипуха не получили за провоз, - хмыкнул Грибыш, - Впрочем да, отделались легко. Представь себе, если бы это был не грызий контейнер, и там лежал бы не гуталин, а что поценнее.

– Хорёчьи лапки!
– зажмурилась Рижа, представив.

– Или мы могли бы заниматься перепрожадей, тоже не сахар... Ладно, надо думать о том, как.

Думание о том, как, всегда приводило грызей в хорошее, упоротое расположение пуха, так что они этим отнюдь не тяготились, а даже наоборот. Что касается пушей, вытащенных из лужи тяжёлого времени, то они наверняка цокнули бы много хруродарностей, и воизбежание этого Грибыш и Рижа просто спрятались от них. Грызи собственно чаще всего так и делали, так что это не должно было вызвать ничего неожиданного.

– Послушай-ка ушами, - цокнула Рижа, подумавши дня два, - Подумалосиха про нашу семью.

– Про белочь?
– хихикнул Грибыш.

– Нет, в другую сторону. Ты же помнишь, что на "График" с нами никто не сорвался вслуху того, что у них была более попадающая в пух возня, так?

– А, да, - кивнул грызь, - Речка чуть не эт-самое, но чуть не считается. А что?

– То, что одно дело прожадя, - цокнула грызуниха, - И другое одно - то, чем мы уже почти занимаемся. Мирострой бишь.

– Хм...
– раскинул мыслью Грибыш.

Это как-то не пришло ему под уши, хотя и приходило неоднократно то, что было бы в пух слышать причастными к делу своих грызей - как вслуху того, что они свои, так и вслуху их качеств, полезных в любой возне. Соль была в том, что межзвёздная торговля, даже если называть её прожадей, не была популярной темой среди пушей, в то время как мирострой был самой популярной.

– Умъ!
– показал пальцем Грибыш на голову Рижи, - Когда?

– Десять дней.

Пока же грызи выпали в некоторый осадок. Из медицины Ёлки их переправили на планету, также в медицину, дабы закончить курс вытравливания чего-не-надо и возвращения к стнадартным функциям организма, как было сухо цокнуто. В течении суток Грибыш и Рижа валялись на койках, почитывали книжки с полок и опять копались в ЭВМ, когда что-нибудь приходило под уши, а приходило регулярнейше.

Что касаемо процесса приложения к тушкам медицины, то организмам выдавали специальные коммы, поменьше чем космонавтам, но тоже неснимаемые. Прибор как следил за состоянием тушки, так и сообщал, когда эт-самое. Он поднимал хоть среди ночи, и приходилосиха тащиться через длиннющие корридоры в нужный кабинет, где грызь помещался в аппарат малообъяснимого назначения, и проводил там какое-то время. Грибыш изрядно поржал, изучив пульт на аппаратной стойке рядом. Там имелись две панели, одна большая с кучей стрелок, ручек и экраном, а вторая маленькая, с одной кнопкой. На маленькой было написано электрографом по металлу: "Упрощённое управление", а кнопка называлась "Сделать всё опушненчик".

Аккурат во время пролёживания на койке под колпаком прибора, грызь имел возможность в очередной раз понаблюдать стандартные песочные часы, какие имелись во всех медицинских учреждениях, если там есть кто-то кистеухий и пуховой. Вид стеклянной колбы, в которой медленно пересыпался песок, просто завораживал почему-то - на что собственно и был рассчёт. Поразмыслив над данной фактой, Грибыш пришёл к мнению, что дело в подсознательной экстраполяции процесса, как бы это не смешно звучало. Всмысле, мозг подсознательно прикидывает, сколько времени будет сыпаться горсть песка, и считает, что секунд десять. А песок всё сыпется и сыпется, что и вызывает некоторый ступор.