Боже, внезапно он начал просто трахать меня глазами.

— Потому что так я могу пробовать тебя по кусочкам. Ты покажешь больше, и я потребую весь ебаный торт.

— Весь торт?

Легкая улыбка мелькнула на его губах.

— Блядь, куколка. Вот, о чем я думаю.

— Знаю, Борден.

— А если я тебя трахну, это будет принуждением, так ведь?

— Ну, это будет изнасилованием, Борден. Самым что ни на есть настоящим.

Он пожал плечами.

— Это может стать изнасилованием по обоюдному согласию, правда?

Прежде чем смогла ответить, я ощутила прикосновение пальцев и, опустив глаза, увидела его руку на своем обнаженном бедре. Сердце заколотилось от этого случайного жеста. Спокойный Борден давно исчез, на его место вернулся властный.

Не реагируй, — убеждала я себя. — Играй по его правилам.

Прошло столько времени с тех пор, как он прикасался ко мне. Каждый день я думала об этом, практически жаждала. Окружающий шум для меня исчез. Не замечая никого вокруг, я погрузилась в ощущение близости этого мужчины, сосредоточившись на прикосновении его пальцев, отчего мою кожу покалывало и покрывало мурашками. Сердце колотилось со скоростью сто миль в час, и я просто знала, что дальше не будет ничего хорошего.

— Ты когда-нибудь думала о нашем поцелуе? — его слова с грохотом ворвались в мои мысли. — Никогда не думала о том, как хорошо это было?

Я замялась.

— Думала.

— Когда-нибудь представляла, что могло произойти, если бы я остался?

Я сильно сжала губы, не будучи уверенной в желании признаваться.

— Иногда.

— Как, ты думаешь, это происходило бы? В твоих мечтах я сначала склоняюсь над тобой? Лижу твою киску, прежде чем затолкать в тебя свой член? Или я сразу широко развожу твои ноги на том ужасном столе и погружаюсь в твое влажное тепло, а ты обнимаешь меня руками за шею?

Святой Боже.

У меня нехватка кислорода. Я уставилась в его глаза, все сое тело воспламенилось от его слов, заполняющих мой разум этими образами. Чуть слышно я пробормотала:

— Ноги широко разведены, ты внутри меня, мои руки вокруг твоей шеи.

Он медленно прикусил нижнюю губу.

— Прямо в точку. Мне нравится, Эмма.

Я не ответила. Просто отвернулась и быстро заморгала, пытаясь замедлить свое сердцебиение, чтобы грудь не разорвало. Господи, его рот.

— Ты собиралась трахнуться сегодня? — спросил он. — Поэтому ты надела это платье?

Вопрос был задан с убийственно серьезным видом. Я почувствовала, как меня скручивает, и ненавидела себя за то, что позволяла ему так воздействовать на меня. Это было несправедливо. Почему бы мне не вернуть должок? Этот мужчина явно питал ко мне слабость, и если он намеренно раздражал меня, то почему бы не сделать то же самое?

— Да, — как можно небрежнее ответила я.

Его глаза распахнулись от удивления, а потом потемнели.

— Это правда?

Естественно, я кивнула.

— Этого не было настолько давно, что ты от безысходности готова трахнуться с долговязым парнем в узких джинсах?

О, Боже.

Это был он. Это он сделал так, что Джейк испуганно сбежал.

Ну, это хотя бы все прояснило.

— Не так уж давно, — спокойно ответила я. — Чуть больше недели.

Он резко убрал руку с моего бедра. Теперь он был зол.

— Чуть больше недели?

— Да.

— Ты лжешь.

— Не-а. Вы думаете, так трудно спрятаться от вашей власти? Усатый хреново выполняет свою работу…

Он вдруг схватил меня за подбородок, поднимая мое лицо вверх и заставляя взглянуть на него. Его хватка была жесткой, но не болезненной. Я заглянула в его грозовые глаза. Спокойный снаружи, он изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться. В нем все кипело.

Все мое тело ожило, адреналин снова захлестнул меня. Я готова была убить себя за чувство… возбуждения.

— Блядь, не смей больше врать мне, — прорычал он. — У тебя никого не было ни на прошлой неделе, ни раньше. Мужчина не прикасался к тебе очень давно, так что не беси меня, Эмма. Это был я, и только я.

Он наклонился так, что мы оказались нос к носу. Его глаза проникали в мои, и мое сердце до боли сжалось, когда он мягко добавил:

— И никто не смеет прикасаться к тебе. Ясно?

Несмотря на его нетерпеливое ожидание, я не шевельнулась.

— Эмма? — с угрозой сказал он.

Я, наконец, кивнула, и он отступил, поспешно оглядев комнату напряженным взглядом. Гнев рвался из него, и ему стоило недюжинных усилий, чтобы сдерживать его.

Я не могла сдержать улыбки. Мне пришлось отвернуться, чтобы он не заметил ее. Что во мне такого, что способно сдерживать его дерьмо? И почему это так чертовски радует меня?

— Ну, это было… интересно. Я должна идти, — сказала я после некоторого молчания. Пора смываться от мистера Переменчивость и возвращаться в свое убежище. Человек-усы, скорее всего, до сих пор околачивается где-то снаружи.