– Был, пока ты это не выяснил.

– Ты урод.

Он вздернул брови, но я не заорал. Не матерился. Не набросился на него. Я был в бешенстве, но он делал то, что было правильным для семьи. Он использовал самое лучшее оружие в своем арсенале, и оно было мной.

– Я ничего не делаю, если только не узнаю, что они намерены навредить Эмме.

Он кивнул.

– Я это уважаю, - он наблюдал за мной, все еще ожидая гнева.

– Ты не можешь меня контролировать, - сказал я ему.

– Я это знаю.

– Хорошо.

Затем я двинул кулаком ему прямо в челюсть, прежде чем он это понял. Когда он рухнул на землю, я уже знал, что он был без сознания, и я развернулся, чтобы уйти. Раньше, я был орудием семьи, и если Коул хотел пойти по тому же пути, я был не против. Но если меня собирались использовать как орудие, ему придется иметь дело с причиненным мной ущербом.

Я не был уверен, был ли он к этому готов.

Уже сев в машину я ощутил вибрацию телефона в кармане. Вытащив его, я обнаружил сообщение от Эммы:

«Возвращаюсь назад. Ты можешь ехать домой. Я узнаю Андреа, когда будет безопаснее».

Второе сообщение пришло, когда я просматривал первое:

«Я люблю тебя».

ЭММА

Машина начинает вращаться.

Нет, это я. Из меня вырывается стон, когда я наклоняюсь вперед. Машина продолжает свои вращения. Я слышу, как надо мной смеются. Надо мной кто-то насмехался, говоря, что я слаба на алкоголь. Затем, я осознала, что вращалась вовсе не машина. А смеялась моя сестра. Она сидела рядом со мной, поглаживая меня по спине и смеясь.

Когда я поднимаю на нее свой взгляд, она снова закатывается со смеху, прикрывая рот рукой.

– Прости, - пылко произносит она. – Так жаль.

Она нисколько не сожалела. Она продолжала смеяться. Ее лицо было ярко-красным.

Я зыркнула на нее, или сделала бы это, если бы не четвертый бокал вина, угрожающий выплеснуться наружу.

– Слишком много вина. Слишком крепко.

– Я знаю, - она не смогла перестать хихикать и потрясла головой. – Мне так жаль.

– Это было четыре бокала назад. Тереза перестала проводить винные вечера. У меня давно не было практики.

– Ох, Эмма, - она продолжила круговыми движениями потирать мою спину.

– Но нам было весело. Кто такая Тереза?

Машина проезжает по яме, и мой желудок в прямом смысле готов вывернуться наизнанку. Ох нет. Это нехорошо. Содержимое желудка рвалось наружу. Пытаясь сосредоточиться на словах Андреа, я изо всех сил стараюсь сдержать рвотные позывы. Кто такая Тереза? Вот что было. Я отвечаю промямлив.

– Она научила меня пить вино. Сегодня я могла бы быть с тобой на равных, если бы мы не прекратили.

– Что случилось?

– Вместо этого, мы ходили на стрельбище.

Еще одна рытвина. Машину дернуло в сторону, и мой желудок тотчас отреагировал. Почувствовав рвотный позыв, я зажала рот ладонью. Остановить это я не могла. Нет, нет, нет. Картер потратил на эту одежду слишком много денег. Вот как было. Я надевала собственную одежду, когда возвращалась. Пофиг, в каком она была состоянии. Она была дешевой, и я могла бы пить в ней самое лучшее вино.

– Ох, да. Кевин говорил мне об этом, - Андре начинает гладить меня по волосам. В ее глоссе звучала удовлетворенность. – Кто бы мог подумать? Я на заднем сиденье машины, со своей сестрой, и мы обе навеселе.

Я приподнимаю руку.

– Я не навеселе. Может это и забавно. Но мне плохо. И это не забавно.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Я чувствую будто мне восемнадцать. Мы улизнули из дома и напились охлажденным вином. У тебя такое когда-нибудь было?
– она вздыхает, откидываясь на спинку сиденья. – У меня да. Некоторые девчонки и я делали это. Мы говорили нашим родителям, что ночуем друг у друга, а сами отправлялись домик Бет Энн. Конечно, это была не хижина. Это был модный особняк и было весело. Затем, мы ждали парней, которые заявлялись, чтобы испортить нам вечеринку. Блин. Я скучаю по тем временам. Тогда, все было так просто.

Мой желудок перестал делать сальто и успокоился. Все сказанное ею еще раз напомнило мне, какими разными мы были. Андреа сбегала из своего дома в модный особняк. Она напивалась охлажденным вином. Меня же арестовывали. Она возвращалась к своим приемным родителям. Я шла в новый приют. Тоже лицо. Разные жизни.

Я выдавила улыбку.

– Я вдруг протрезвела.

– Это хорошо, - она одарила меня мечтательной улыбкой, похлопав руке. У нее был остекленевший взгляд. Я почти могла видеть приятные воспоминания. – Не могу дождаться, когда ты встретишься с моими родителями. Они поддерживали меня, в поисках тебя…