— Я бы не просил тебя, но это важно.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой к психотерапевту, — это был не вопрос.

— Да. Пожалуйста.

— Хорошо.

Потом я позвонила Мелинде. Она не была счастлива.

— Снова перенести? Слушай, это уже ни в какие ворота.

— Знаю, но это срочно.

— Ладно, — буркнула она.

— Спасибо.

Я повернулась к Райану.

— Готово.

Он глубоко вздохнул.

— Ладно. А теперь пообещай мне кое-что.

— Что именно?

— Ты не будешь задавать вопросов о том, что сказала Алексис, пока мы не придем в офис доктора Гэблера.

Блядь, это еще целых три дня! Любопытство и паника меня просто прикончат!

— Заметано, — сказала я с фальшивой улыбкой.

Он с шумом выдохнул.

— Я тебя так люблю.

Потом он вернулся к телефону.

— Да, доктор Гэблер. Это снова Райан, — пауза, — я надеюсь, ничего страшного, если к вам на сеанс в среду со мной придет моя невеста, — пауза, — спасибо за содействие.

Я посмотрела на него. Невеста?

Почему-то меня это очень напугало.

Три дня, оставшиеся до консультации доктора Гэблера показались мне настоящим адом. Снова и снова слышала я слова Алексис «Теперь вы оба загнаны в угол», снова и снова я спрашивала себя, кто такой Ник. Теперь я знала, что Ник — мужчина, так что… Так, стоп, хватит. Это не так.

Я очень сожалела о том, что согласилась с просьбой Райана не разговаривать о произошедшем до среды.

И, к слову, находиться рядом с ним мне тоже было невесело. В нашей квартире топтался слон — а нам приходилось делать вид, что этого слона нет. Я раздумывала над десятком тысяч возможностей. Алексис не стала рассказывать мне о секрете Райана, но этим она сделала только хуже. Наверное, такова и была ее цель.

И она сыграла роль на отлично.

Я поняла, что одной из ее целей было вернуть Райана обратно — любым способом. Да, ей нужны были и деньги, и имущество, но для меня с самого начала была очевидна ее главная цель, ее финальный приз — Райан. Да пошла ты нахер, дорогуша, теперь то, что ты выбросила на помойку, принадлежит мне. Не то, чтобы я могла назвать Райана мусором, который можно выбросить на помойку. Но, черт возьми. Может, Алексис и врала, придумывая всякие гадости, но сомнения в моей голове насчет Райана уже зародились.

А если он расстанется со мной, вернуть его будет намного легче — это уж как пить дать.

Вот такие у меня в голове крутились мысли. Сконцентрироваться на работе, конечно, мне не удавалось. К несчастью, во вторник у меня было досудебное слушание, Естественно, мыслями я витала в другом месте, да и моя клиентка, мать, отстаивающая свои родительские права, не была той, с которой стоило бы расслабляться.

Я провалила слушание. Я едва заглянула в дело, и даже не почитала показания свидетелей, и мой перекрестный допрос отца-изменника пошел псу под хвост. Слушание окончилось неудачей, и мать буквально выбежала из зала суда.

— Извините. Такие дела достаточно тяжело выиграть.

И это была правда. Мать хотела ограничить дни посещения отцом своего ребенка, и выиграть такое дело было очень трудно — судьи изначально были против того, чтобы хоть как-то ограничивать права родителей.

Доказать необходимость такого ограничения было очень тяжело.

— Все нормально, я понимаю.

Конечно, это была неправда. Я не успела добраться до офиса, как Мелинда «порадовала» меня новостями.

— Звонила Рейчел. Она хочет вернуть свои деньги.

Я закатила глаза.

— Она их не получит.

— Она была очень зла. Утверждает, что ты просто валяла дурака на слушании.

Она даже не догадывается, как точна.

— Здесь счета. Она заплатила мне за работу.

— Я говорю тебе, с ней будут проблемы. Она сказала, ты вообще была не готова.

— И что?

— Она хочет забрать деньги и нанять другого адвоката.

— Она ничего не получит, и это все.

— Слушай, ты потратила целый день, ковыряясь в Интернете в своем кабинете вместо того, чтобы взять и прочитать ее дело. Ты должна ей извинение, и я думаю, тебе стоит вернуть ей деньги.

Я и в самом деле провела целый день в Интернете, рассматривая котиков и ползая по сайтам телешоу. Я не прочитала дело, это так. Виновна по всем статьям. Но давать указания должна была я, а не Мелинда, и не иначе.

К сожалению, я не могла сказать ей, что и ей бы стоило поменьше времени проводить в Интернете. Мелинда работала, выкладываясь по полной, и я ни разу не застала ее за ерундой. Я должна была уступить.

— Я подумаю над этим.

Я постепенно осознавала, что адвокатская практика больше не приносит мне удовольствия. Я перестала быть одной из лучших. Я никогда особенно не пылала страстью к этой работе, никогда не чувствовала в себе призвания адвоката. Но это было начало конца. Ну, что плохого еще может случиться? Ну, получила я взбучку за то, что не выиграла дело. Бывает.