***

Белле снился кошмар. Она бежит по осенней поляне, пытаясь догнать неясную фигуру, скрывающуюся за деревьями. Девушка знает только одно – если фигура исчезнет из виду, ей больше никогда ее не догнать. Она не может ее упустить, иначе она просто не выживет. Ноги ее путаются в высокой сухой траве, мешая ускорить бег. Фигура уже совсем пропала из виду, а Белла изо всех сил безрезультатно все пытается бежать на ватных ногах, которые вовсе отказываются ее слушаться. Белла споткнулась и обессиленно упала в траву, сопротивляясь накатывающей на нее панике и ужасу. И даже на крик отчаяния уже не оставалось сил…

Девушка резко села на кровати, пытаясь восстановить дыхание и успокоить бешено колотящееся о грудную клетку сердце. Паника начала немного отступать под осознанием реальности. Это всего лишь сон… Однако что-то было не так. Она обернулась, ища глазами любимого, но его не было ни в постели, ни в кресле у окна, нигде.

Белла попыталась найти оправдание отсутствию Эдварда, но тревога с новой силой накрыла ее. Девушке всегда было трудно поверить в любовь столь прекрасного создания к ней, обыденной, ничем не примечательной простушке, сколько бы раз Эдвард ни уверял ее в своей привязанности к ней. Она робко надеялась на его взаимность, но не была в ней уверена. Белла нуждалась в Эдварде больше, чем в воздухе или воде. Она не смогла бы прожить и дня, не услышав хоть раз его волшебный голос или не увидев его прекрасное лицо. Белла наслаждалась своим счастьем, наслаждалась присутствием Эдварда в ее скучной жизни и боялась даже подумать о том, что он может исчезнуть из ее судьбы.

Вот и сейчас его отсутствие говорило ей только о том, что она ему наскучила. Белла задавала себе вопрос, а кто она такая, чтобы Эдвард проводил в ее комнате все ночи напролет, охраняя ее сон? И тут же отвечала сама себе - никто. Она только продолжала молить Бога о том, чтобы завтра утром вновь иметь возможность увидеть его, вдохнуть сладкий аромат его кожи, прикоснуться к нему, услышать его голос…

***

Эдвард резко остановился у дома Беллы, вслушиваясь в ее неровное дыхание. Он был почти уверен, что она не спит и чувство глубокой вины и досады зародилось в его сердце. Однако, быстро осознав тот факт, что, объясняя свое отсутствие, ему придется все рассказать возлюбленной, облегчение и спокойствие накрыло его с головой. Он, наконец-то, признается ей во всем, что связанно с Элизабет. Скрывать это от любимой было пыткой для Эдварда, и он почти обрадовался тому, что сможет облегчить груз на сердце. Не успев прочувствовать облегчение от такой перспективы, в его голове тут же промелькнула противная мысль о том, что существует высокая вероятность того, что Белла не поймёт его. Что если она не простит ему его влечение? «В любом случае, скрывать это от нее больше нельзя, это нечестно» - и с этими мыслями Эдвард аккуратно, стараясь не издать ни единого звука, забрался через окно в спальню любимой.

========== Глава 5 “Горькая правда” ==========

Белла слушала Эдварда молча, не сводя с него влажных карих глаз, и правда никак не хотела помещаться в ее голове. Нет, она ему не наскучила, у него появилась другая. Это было еще хуже в сто раз! Противоречивые чувства заполняли ее сердце, начиная от сочувствия к любимому, заканчивая ревностью.

Эдварду же было тяжело вдвойне. Во-первых, потому, что он боялся больше всего на свете, что Белла его отвергнет из-за этой животной тяги к незнакомой девушке. Во-вторых, потому, что он сам себя не понимал и не мог простить себе влечение к Элизабет. Эдвард страдал, он просто не мог понять, как ему жить дальше, не разорвавшись пополам. Нет, сердце его целиком и полностью принадлежало Белле, в этом он ни на секунду не усомнился. Она его единственная, любовь всей его долгой жизни, которая была абсолютно никчемной и жалкой, до появления в ней Беллы Свон. Но даже несмотря на это, он не мог взять и просто «выключить» свою безумную тягу к Элизабет.

Белла продолжала всматриваться в лицо Эдварда, читая на нем такую агонию и сожаление из-за всего происходящего с ними, что чувство сострадания к любимому побеждало в ней чувство ревности и отчаяния. Только теперь она поняла, что за непонятная тревога жила в ее груди последние несколько дней.

– Мне теперь придется делить тебя с ней? – задала она свой главный вопрос, который крутился на языке во время продолжительного объяснения Эдварда.

– Белла, - произнес на выдохе парень уставшим, но таким убедительным голосом, - ты любовь всей моей жизни, смысл моего существования. Мое сердце целиком и полностью принадлежит только тебе и никому больше. Ты веришь мне? – Белла не ответила.
– Пожалуйста, поверь, иначе я не смогу жить, зная, что ты сомневаешься в моих чувствах.

Белла молчала. Она очень хотела в это верить, но имеет ли она на это право? Даже теперь, глядя в золотистые глаза, светящиеся нежностью и мольбой, она могла только робко желать верить в его любовь. Он – Бог в ее глазах, она – серая мышь. Но его взгляд такой искренний, такой любящий… Неужели это правда?

– Я верю тебе, - наконец, ответила девушка.

– Спасибо, - со вздохом облегчения произнес Эдвард, и легкая улыбка счастья слегка озарила его страдальческое лицо. Однако Белла продолжала смотреть на него серьезным взглядом, в котором плескалась неуверенность, и Эдвард вновь почувствовал тяжесть на сердце. Он отдал бы все на свете за возможность прочесть мысли Беллы в данный момент. – Ты веришь, но это ничего не меняет?

– Я просто хочу понять, – чуть слышно пробормотала девушка, опуская взгляд на свои руки, теребящие край футболки.
– Тебе ведь хочется ее видеть, хочется быть с ней рядом, хочется узнать о ней больше… - Белла запнулась, проглатывая ком, появившийся в горле и грозивший вырваться наружу громким рыданием.

– Это трудно объяснить, - Эдвард хотел было взять руки Беллы в свои, но не был уверен в том, что имеет на это право в данной ситуации. Он только продолжил: – Помнишь, мы читали книгу Патрика Зюскинда «Парфюмер. История одного убийцы»? – Эдвард содрогнулся при произнесении названия романа, сравнивая себя с главным героем, и волна отвращения к себе накрыла его снова, но он не знал, как еще объяснить Белле своё влечение к Элизабет.

– Помню, - подняла на него глаза Белла, не понимая, к чему он клонит. Она лихорадочно вспоминала сюжет романа, но все, что она смогла вспомнить, это парня, который с маниакальным рвением убивал ни в чем не повинных девушек с одной лишь целью – завладеть их запахами.

– Для меня Элизабет – как для Гренуя была та девушка со сливами. – Эдвард сделал паузу, всматриваясь в эмоции, отраженные на лице Беллы, но смог прочитать только страх и легкую растерянность. – Как человек, как личность она для меня ничего не значит. Меня влечет к ней лишь запах её крови, он как будто захватил меня в свой плен, я становлюсь беспомощным перед ним и не могу сопротивляться. Ее запах для меня - как наркотик для подсевшего наркомана – разумом я понимаю, что не стоит приближаться к ней, что это может погубить меня и всех, кого я люблю, но тело желает лишь одного – быть рядом с ней, чтобы вдыхать этот запах снова и снова.