Девушка промолчала. Она не выносила подобных разговоров. А Барнабе продолжал:

— Я говорю то, что думаю. Таких красивых девушек не часто встретишь на улице.

— Я не бегаю по улицам.

— А вам надо бы почаще показываться на люди. Кстати, меня зовут Барнабе Пелиссан, а вас?

— Мишель.

— Мишель… а фамилия?

— Какое вам дело?

— Мишель и Барнабе… Барнабе и Мишель… Неплохо звучит, а?

— Нет.

Он хихикнул. Ему даже понравилось, что малышка сопротивляется.

А в это время Коломба читала записку Базилии.

«Коломба, этот парень, который находится сейчас у тебя, — один из убийц. Будь с ним похитрее. Он будет пытаться разнюхать, была ли я в хижине во время убийства. Скажи ему, что меня там не было, что я осталась в городе из-за болезни детей. Постарайся разузнать, где он живет. Пусть он подольше останется наедине с Мишель. Я тебе потом все объясню. Целую тебя. Базилия.»

Супруга Паскаля Пастореккиа умом не блистала, она не поняла ничего из этого письма, но она так привыкла во всем слушаться Базилию, что решила сделать все, о чем та ее просит.

Презрительное безразличие Мишель уже начало задевать Пелиссана. Он уже думал о том часе, когда эта недотрога «будет есть из его рук» и закатывать глаза от наслаждения.

— Вы свободны вечером?

— Зачем вам?

— Чтобы пойти со мной куда-нибудь.

— Я никуда не хожу с незнакомыми мужчинами.

— А я как раз и хочу познакомиться.

— А я — нет.

— Я вам не нравлюсь?

— Не очень, честно говоря.

— Почему?

— Вы слишком самоуверенны.

— У меня есть для этого все основания, — ухмыльнулся он.

— Может быть.

— Вы живете с родителями?

— Я считаю, что мой образ жизни вас совершенно не касается.

— С тех пор, как вы вошли, я думаю только о вас.

— Подождите, я сейчас выйду.

Барнабе начал нервничать. Ведь ему всегда было достаточно только появиться, чтобы одержать победу, а тут такая осечка!

— Мне не очень нравится ваш тон, милочка.

— Во-первых, я вам не милочка, а во-вторых, если вам не нравится мой тон, вам достаточно замолчать, и я тоже не скажу ни слова.

Когда Мишель станет его любовницей, она дорого заплатит за это оскорбление, — решил Пелиссан.

Коломба писала ответ.

"Дорогая Базилия, можешь рассчитывать на меня. Я слышу, как этот человек разговаривает с Мишель. Судя по всему, она ему понравилась. Я не знаю, что ты там придумала, но уверена, что все будет хорошо.

Твоя Коломба."

— Я вижу, — сказал Барнабе, — что вы еще не встретили своего хозяина. Я имею в виду человека, которому вы с радостью будете во всем подчиняться.

— Нет, не встретила. И, скажу вам по секрету, вряд ли встречу такого.

— Как знать, милочка, как знать! Может, все-таки скажете, где вы живете?

— Нет.

— Я все равно узнаю!

— Ну и что?

— Что? Это сюрприз!

— Для кого?

В этот момент вошла Коломба, которая уже несколько минут подслушивала их за дверью.

— Извините меня, месье, за то, что заставила вас ждать. Но мне нужно было ответить на записку, а я не очень-то сильна в письме… Вот ответ, голубушка. Передай мадам Пьетрапьяна, что я скоро зайду к ней.

— Хорошо, передам.

Мишель ушла, даже не взглянув на уязвленного Пелиссана. Что она о себе воображает, эта фифа?!

— Итак, месье, чем могу быть вам полезна?

— Видите ли, я хотел кое-что узнать о женщине, имя которой вы только что назвали.

— Базилия Пьетрапьяна?

— Да.

Коломба с восхищением подумала о предусмотрительности своей старой подруги и лицемерно вздохнула.

— Это самая несчастная женщина на свете!

— Почему?

— У нее в один день убили мужа, сына и невестку.

— Какой ужас!

— Эти бандиты были злы на ее сына…

— И эта кровавая бойня произошла на глазах несчастной женщины?

Коломба едва сдержала улыбку. Этот мерзавец считает ее, видимо, совсем дурой!

— К счастью, нет, — невинным голосом произнесла она. — Бедняжку тоже убили бы. Но господь милосердный не допустил этого… Внуки заболели… краснухой, по-моему… И она осталась с детьми дома. Только поэтому она осталась жива…

— А… она не знает, кто это сделал?

— Да как теперь узнаешь? Ведь она не была в курсе дел своего сына.