Барнабе с трудом удалось скрыть радость. Сегодня вечером он успокоит всю компанию. Старуха Пьетрапьяна ничего не знает об убийцах. И теперь, когда все так хорошо закончилось, можно и поразвлечься.

— Кстати, кто эта девушка, что заходила к вам?

— Мишель?

— Да, Мишель. Вы ее хорошо знаете?

— Она выросла на моих глазах.

— Очень серьезная девушка.

— О, да!

— Скажу вам откровенно, она мне очень понравилась.

— Я вас понимаю.

— Я хотел бы встретиться с ней.

— А вы с ней говорили об этом?

— Да, но она ко мне относится с недоверием.

— Ну, еще бы! Поставьте себя на ее место: сирота, защиты ждать не от кого…

— Боюсь, у нее сложилось неверное мнение обо мне…

— То, что она остерегается вас — это совершенно нормально… Мишель не станет встречаться с парнем, если у него нет серьезных намерений…

— И она права! Послушайте, вы не могли бы оказать мне услугу?

— Смотря какую?

— Я хочу написать записку Мишель и объяснить ей, что она неправильно поняла меня. Если бы вы помогли мне… У меня тут 100 франков…

— Вы хотите получить ответ?

— Конечно. И если вы принесете ответ мне домой, то получите еще 500 франков.

— А куда принести ответ?

— Ко мне… улица Ласкари, 227, четвертый этаж.

Коломба на минутку задумалась.

— Это можно. Но вы должны поклясться, что у вас благородные намерения.

— Клянусь вам!

Пелиссан принялся писать в надежде соблазнить свою очередную жертву. Мадам Пастореккиа вздохнула и сказала:

— Я вам верю. Вы мне кажетесь порядочным человеком.

Пелиссан, очень довольный собой, направился из старого города на Американскую набережную. Он за несколько минут решил проблему, которая не давала покоя патрону и всей банде. Теперь Консегуд наконец поймет, как он был не прав, назначив вместо Фреда Эспри, а не его, Барнабе…

При этой мысли сердце Пелиссана таяло, он чувствовал, что рожден для великих дел и ни в чем не уступает патрону… Глянув на проходившую девушку, Пелиссан вспомнил о Мишель. Он почувствовал даже некоторую жалость к ней. Ну как она может устоять перед ним, бедняжка! Она совершенно не знает Пелиссана: но она скоро узнает! И когда он скрутит ее так, что она будет повиноваться ему душой и телом, он поставит ее на работу. Эта Мишель должна принести ему неплохой доход.

Пока Барнабе размышлял о судьбе Мишель, пять старух решали его собственную судьбу.

Прочитав письмо Пелиссана к Мишель, Базилия довольно потерла руки.

— Коломба, он попался! А малышка послужит приманкой!

Вечно восторженная мадам Пастореккиа запротестовала:

— А вдруг он по-настоящему любит Мишель?

Базилия сокрушенно пожала плечами.

— Коломба, ты знаешь, чем занимается этот подонок?

— Нет.

— Он альфонс.

— А что это такое?

— Сутенер. Он соблазняет девушек, а потом заставляет их идти на панель и забирает у них все деньги.

— Какой подлец!

— Теперь ты понимаешь, что ожидало бы Мишель с этим типом?

— Замолчи, Базилия! Мне даже думать об этом стыдно!

— Ничего, мы с тобой очистим землю от этой мрази!

Барнабе был очень доволен собой и решил устроить себе маленький праздник. Ему хотелось поскорее добраться до кафе на площади Гаррибальди и насладиться победой. Но он решил отложить это.

День был солнечный, и он отправился к Юберу.

Увидев Пелиссана, Юбер не выказал особой радости.

— Какого черта ты приперся сюда?

— Юбер, ты как-то странно встречаешь своих друзей!

— Я не называю друзьями тех, кто подставляет мне такие пакости. Вы ведь не предупреждали меня, что собираетесь устроить такую бойню. Если бы я знал, я не стал бы связываться с вами!

— Ну, что поделаешь? Фред всегда забывает о деталях.

— Так это правда?

— Что?

— Что теперь вместо Фреда Эспри?

— Да, пока.

— Но тебе не следовало приходить сюда в любом случае. Шпики следят за мной…

— Ну и пусть развлекаются. Они никогда не смогут ничего доказать. У них нет свидетелей.

— Говорят, что старуха…

— Выдумки! У меня сведения из первых рук. Старуха в тот день осталась в городе с больными детьми. У них была то ли краснуха, то ли желтуха…

— Ты это точно знаешь?

— Абсолютно точно.

Юбер немного успокоился.

— Уф! Такой груз с плеч! Пошли выпьем по стаканчику.

— Долго же ты собирался!

Если бы речь шла не об убийстве, то картина могла бы показаться трогательной: седые головы Базилии и Коломбы, склонившиеся над листом бумаги. Пытаясь оживить воспоминания далекой юности, они сочиняли любовное письмо, ловушку, в которую должен был попасться Пелиссан. Но рациональная Базилия и романтичная Коломба никак не могли найти слова, которые устраивали бы обеих. Базилия предлагала написать почти деловое письмо, а Коломба хотела написать в стиле любовных романов, бывших в моде до первой мировой войны.