Гектор тихонько завыл. «Вот и официальное признание ситуации», – подумала Хлоя. Значит, они оба слегка взвинчены. Не испуганы, во всяком случае, пока не испуганы, а просто напряжены. И насторожены, как должен быть насторожен каждый разумный человек или пес, окажись в одном помещении с крупным хищником. Оба – и Хлоя, и Гектор – неотступно наблюдали за Джеком.

Странная энергия рассеялась. В глазах Джека больше не было лихорадки.

– О чем вы говорите? – спросил он, тоном показывая, будто подозревает, что разговаривает с беглым обитателем сумасшедшего дома.

Хлоя собралась с силами перед ударом, который неизбежно должен был последовать, и снова пробежалась по столешнице кончиками пальцев. Горячий, кислотных оттенков, ультрасветовой импульс ударил по ее чувствам. То были цвета насилия. Но были и другие оттенки, яростные и яркие. Именно эти тона света и тьмы успокоили Хлою. Может быть, Джек и опасен, но полностью владеет собой.

– Вы столкнулись с чем-то чудовищным, – сказала она, продолжая анализировать свои ощущения. – И сумели его разрушить. – На мгновение она умолкла, пытаясь разобрать другие подробности. – Мне кажется, вы кого-то защищали. Этот человек – он или она – жив?

Джек не шелохнулся.

– Вы все придумали.

– В вас еще кипят остатки насилия. Этот тип энергии очень медленно остывает. И никогда не рассеивается до конца, а просто перемещается в сомно-магический диапазон волн. Через десять, двадцать, пятьдесят лет кто-нибудь с моим типом экстрасенсорных способностей сможет считать в этом офисе ваши отпечатки. А вы время от времени будете видеть сны об этом событии.

– Если вы действительно верите в то, что говорите, то приходится лишь удивляться, почему вы не выскакиваете отсюда с криками и не бежите к копам.

– Не бегу потому, что знаю: как бы ни происходило дело, вы кого-то защищали. Так что там случилось? На вас и вашу девушку напали?

– Нет.

– Вы же отразили его атаку, так? И убили его. – Хлоя еще раз коснулась столешницы и принялась вглядываться в картины сомно-магического света, пытаясь уловить новые детали. – Вы убили его с помощью своего дара. Экстрасенсорного дара.

– Я пси-стратег.

Она замерла.

– Являясь пси-стратегом, вы способны, если захотите, спланировать смерть любого человека. Но вы не в состоянии убить с помощью вашего дара. Во всяком случае, я никогда не слышала, чтобы какой-либо пси-стратег совершил такое.

Прошла пара секунд. И тут Джек, к удивлению Хлои, вдруг кивнул, очевидно, приняв какое-то решение.

– Я уже говорил о проклятии рода Уинтерзов, – начал он. – Я пси-стратег. И очень мощный. Именно мой дар помог мне отыскать вас. Но благодаря Николасу Уинтерзу, его чертовой алхимии и экспериментам с сомно-магическим излучением я превращаюсь во что-то иное.

Хлоя нахмурилась.

– Каждый знает, что человек не способен развивать в себе два равных по силе дара, во всяком случае – не на высших уровнях. Видно, человеческий разум не может справляться с таким количеством пси-стимуляции. Трудно контролировать даже один талант очень высокого уровня.

– Поверьте, я исследовал этот вопрос. Было несколько случаев наличия двух очень сильных экстрасенсорных способностей в одной личности, но вместе они всегда проявлялись в раннем возрасте, а результатом всегда было сумасшествие. Во многих случаях, которые я обнаружил в файлах «Джонс и Джонс», жертвы обычно умирали в подростковом возрасте или в крайнем случае после двадцати лет.

– Не обижайтесь, конечно, но, думаю, вам далеко за двадцать.

– Повторю еще раз, мне тридцать шесть.

– И вы говорите, что в вас начал проявляться этот новый талант?

– Первые симптомы появились около месяца назад.

– И какие это были симптомы?

– Галлюцинации. Ночные кошмары. – Джек зашагал по офису. – Тяжелые кошмары. Я просыпался в холодном поту и весь дрожал. Но затем они стали ослабевать, или, по крайней мере, я убеждал себя, что они становятся менее интенсивными и менее частыми. Но потом кое-что произошло.

– Подождите. – Хлоя останавливающим жестом подняла руку. – Сначала расскажите о галлюцинациях и кошмарах.

Джек пожал плечами.

– Да нечего особенно рассказывать. Ночные кошмары были тяжелыми, но с ними я все-таки справлялся. По-настоящему меня тревожили только галлюцинации. Они могли случиться в любую минуту. Я мог идти по улице или сидеть в баре и вдруг начинал видеть то, чего на самом деле там не было.

– То есть вы точно знали, что этого там не было? – спросила она.

– Вот именно. Отражения в зеркалах. Иногда сцены из ночных кошмаров.

– Но вы всегда понимали, что у вас галлюцинации? – уточнила Хлоя. – Вы не путали эти сцены с реальностью?