Джек нахмурился.

– Нет. Я понимал, что все это мне только чудится, но, поверьте, от этого было не легче.

– Может, и не легче, но это важная деталь. Ладно, продолжайте.

– Как уже говорил, я убедил себя, что видения и ночные кошмары слабеют или, во всяком случае, становятся реже, но потом у меня впервые случился провал в памяти. Он длился целые сутки, хотя должен признать, что не совсем четко помню границы этого временного отрезка.

Задумавшись, Хлоя сложила на груди руки.

– Похоже на кратковременную амнезию. Есть даже специальный термин – «глобальная транзиторная амнезия». Встречается редко, но описана очень подробно.

Джек прекратил вышагивать по кабинету и взглянул на Хлою.

– Лично я знаю только, что примерно неделю назад потерял сутки из своей жизни. Я понятия не имею, куда ходил и что делал в этот период.

– Каково ваше последнее воспоминание перед этим случаем?

– Я шел домой после пары кружек пива в баре с приятелем. Провал начался на перекрестке Первой авеню и Бланчард-стрит, недалеко от моего дома.

– А где вы находились, когда пришли в себя?

– Дома. – Он снова прошел к окну и остановился, глядя в серые небеса. – И у меня была сильнейшая лихорадка. Я решил, что это грипп.

Хлоя немного расслабилась.

– Если вы были больны, это многое объясняет. Высокая температура способна выкидывать и не такие штучки и, кстати, может вызывать ночные кошмары и галлюцинации.

– Нет. – Джек резко мотнул головой. – За эти сутки я где-то побывал, только не знаю где.

– Почему вы в этом так уверены?

Он оглянулся.

– Я знаю. Более того, с тех пор у меня еще трижды случались такие провалы в памяти. Всегда по ночам. Первые два раза я, как обычно, лег спать, а когда очнулся, то снова был в постели, только полностью одет. Одежда вымокла от дождя, а на ботинках была свежая грязь.

– Лунатизм. Он не так уж редко встречается.

– В последний раз я пришел в себя в переулке на Кэпитал-Хилл, – бесстрастно продолжал Джек. – У моих ног лежал мертвец, а какая-то женщина со всех ног убегала прочь. – Он секунду помедлил, чтобы Хлоя осознала сказанное. – Ее зовут Шэрон Биллингз. А мертвого – Аарон Пол Ханни.

У Хлои возникло странное чувство: казалось, она смотрит в глубокий-глубокий колодец.

– Тот парень, которого полиция считает убийцей двух женщин? Тот, которого нашли мертвым… О черт! – Хлоя сделала глубокий вдох, чтобы успокоить разыгравшиеся чувства. – Его труп нашли в переулке возле Кэпитал-Хилл. Полиция считает, что он умер от сердечного приступа.

– Очевидно, я вышел на ночную прогулку и убил этого человека.

Хлоя нахмурилась.

– Он собирался убить ту медсестру.

– Я и не говорю, будто мучаюсь оттого, что убил его. Проблема прежде всего в том, что я понятия не имею, что, черт возьми, делал в том переулке. И еще проблема в том, что я убил его с помощью своего дара, своего нового, второго дара!

– Почему вы считаете, что убили его? В газетах писали, что он умер от сердечного приступа. Может, вы случайно оказались на месте преступления?

– Поверьте мне, – возразил Джек, – его убил я. Убил, не оставив улик.

– Но как? Вы же пси-стратег.

– Я не совсем уверен. – Джек усталым жестом потер шею. – Но думаю, что напугал его до смерти. В буквальном смысле. Думаю, это и есть мой новый талант.

Хлоя обошла стол, почти упала в кресло и долго молчала, пытаясь осознать то, что рассказал Джек. Тот наблюдал за ней с напряженным вниманием.

– Вы думаете, я рехнулся, – наконец проговорил он.

– Нет. – Хлоя постучала пальцами по столешнице. – Я знаю, как выглядят сумасшедшие, потому что безумие очень ярко проявляется на уровне сомно-магического пси-поля. Кем бы вы ни были, мистер Уинтерз, вы не сумасшедший.

Джек ощутил, как страшное напряжение в нем немного ослабло.

– Думаю, с этого можно начать.

– Я считаю, – осторожно заговорила Хлоя, – что вам следует рассказать больше о том, что вы называете вашим семейным проклятием.

– Краткая версия сводится к тому, что Николас Уинтерз, видимо, пережег свою ДНК, когда в первый раз воспользовался устройством, которое называл Пылающей Лампой. Возникшее генетическое изменение оказалось замкнуто на мужскую линию нашей семьи. Мутация проявляется нечасто. Согласно семейному преданию и слухам, циркулирующим в Братстве Сокровенного Знания, эта мутация была отмечена лишь единожды – в конце восемнадцатого века.