Однажды Омирбек сидел в юрте богатого бая.

А в это время к баю явился какой-то его приятель. Бай, забыв об Омирбеке, начал всячески ухаживать за вновь пришедшим.

Когда его приятель ушел и бай снова уселся рядом с Омирбеком, тот не выдержал и спросил:

– Оказывается, для тебя не все гости одинаковы. Разве так поступают хорошие хозяева?

Побаиваясь острого языка Омирбека, бай не хотел ссориться с ним и начал его успокаивать.

– У меня такой уж характер: если я вот так, как ты сейчас видел, проявляю к гостю очень большое уважение, это значит, что я его не уважаю, а просто выпроваживаю. А вот если я веду себя сдержанно и скромно – как с тобой – значит проявляю самое душевное уважение.

– И у меня такой же дурацкий характер! – радостно воскликнул Омирбек, схватил свою палку и начал бить бая.

– Ой, ай! Что ты делаешь, Омирбек? – кричал хозяин, не успевая уворачиваться от ударов. – Зачем ты меня бьешь?

– Я тебя бью – значит люблю, – сказал Омирбек. – А если не бью – значит я тебя не могу терпеть!

Говорят, что после этого бай неделю ходить не мог.

Сидели в юрте друзья Омирбека и рассказывали свои сны.

Дошла очередь до Омирбека.

– Я видел сон, который оказался вещим только наполовину, – сказал он.

– Как так? – удивились друзья.

– Снилось мне, будто я несу на плече мешок с золотом и от этой тяжести плечо сильно болит.

– Ну, ну? Проснулся, а золота только полмешка?

– Нет, когда раскрыл глаза, мешка не было, а вот плечо болит до сих пор.

Однажды, когда жене Омирбека очень надоела нищета и житье впроголодь, она спросила мужа:

– Омирбек, ты умный, ты все знаешь, скажи, пожалуйста, когда от нас уйдет бедность?

Омирбек рассмеялся и ответил так:

– Ты давно живешь со мною, а все еще плохо разбираешься в жизни! Ну, посуди сама: ты – хозяйка добрая, тихая, я тоже не буян, живем мы спокойно, со всеми в ладу – зачем бедности уходить от нас? Ей здесь уютно. Разве мы ее обижаем или оскорбляем? Где она еще найдет такую жизнь?

Досназар-Левша долго пропадал где-то и не заворачивал к Омирбеку много месяцев.

Однажды он приехал и был принят как самый близкий родственник.

Омирбек бегал от юрты к юрте: занимал рис, масло, мясо. Один сосед дал казан, другой – чай, третий – курицу, четвертый – яйца.

После плова Досназару постелили лучшую постель.

Оставили его гостить и на другой день.

Правда, плова Омирбек сделать уже не смог – не у кого было занимать рис и масло, но он зарезал свою последнюю курицу, сварил из нее бульон, а мясо курицы обжарил в остатках вчерашнего жира.

– Что послал аллах – то и есть, – стесняясь бедного угощения, сказала жена Омирбека, подавая еду.

Гость остался и на третий день.

Съестного в юрте уже ничего не оставалось – даже хозяевам есть было нечего.

– Чем я буду его угощать? – стонала жена. – Какой позор – в доме крошки для гостя нет!

– Ничего, все будет хорошо, – сказал Омирбек.

Омирбек отвязал стоящего возле юрты досназаровского коня и громко позвал жену:

– Дорогая, мы уезжаем! Возьми с собой кое-что из вещей и садись сзади меня!

С этими словами он вскочил на коня. Конь громко заржал.

Досназар проснулся и выбежал на улицу:

– Эй, Омирбек, что это значит? Куда ты собрался на моем коне?

– Как куда? – переспросил Омирбек. – Раз ты переехал жить к нам, то мы переезжаем в твою юрту – только и всего! Поторопись, жена!

Когда жена чимбайского чайханщика через два месяца после того, как отгуляли свадьбу, родила мальчика, многие приходили поздравлять родителей.

Пришел и Омирбек. Он принес свои подарки – бумагу и карандаш. Положил их у изголовья люльки.

Чайханщик поблагодарил Омирбека, а потом, улучив момент, спросил:

– Скажи, почтенный, не рано ли такому младенцу дарить бумагу и карандаш?

– Нет, – сказал Омирбек. – Твой ребенок очень тороплив. Если путь в девять месяцев он совершил за два месяца, то еще через пять месяцев он в школу пойдет \ Вот тогда ему и пригодятся бумага и карандаш!

Однажды какой-то жигит, боясь ума и языка самого Омирбека, захотел одержать верх хотя бы над его маленьким сыном.

Улучив момент, когда сам Омирбек спал, а сын его гулял возле юрты, жигит подошел к юрте и спросил: