Шрифт:
– Скажи, отец твой дома?
– Отец спит, – ответил мальчик.
– Хорошо. Когда он проснется, передай ему, что приходил его друг и принес ему в подарок одеяло. Одеяло такое большое, что когда один конец одеяла я держал в руке, второй был на том берегу Аму-Дарьи.
– Э-э, – сказал мальчик, сообразив, что жигит хочет подшутить над его отцом, – разве это подарок?
Вашего одеяла не хватит даже на одну заплатку к тому маленькому паласу, которым отец покрывает ноги!
Жигит очень смутился и быстро ушел – а вдруг еще и сам Омирбек проснется?
Вернувшись с работы в поле, Омирбек лег отдохнуть и сказал своему сыну:
– Я так устал, что даже чая пить не могу. Высплюсь, тогда попью. К тому времени вскипяти воду. \
Через час сын разбудил отца и спросил:
– А как я узнаю, выспался ты или нет?
После неожиданной смерти жены Омирбек недолго ходил холостяком и женился во второй раз. Взял он в жены бездетную вдову, женщину хозяйственную и добрую.
Но первое время у них часто вспыхивали ссоры из-за того, что жена хвалила своего первого мужа, а Омирбек не оставался в долгу и хвалил свою первую жену.
Однажды Омирбек до того рассердился, что столкнул жену с лежанки.
Жена на другой день пошла к аксакалу с жалобой на Омирбека.
– Он не считается со мною, обижает меня, – сказала она, заливаясь слезами.
Аксакал позвал к себе Омирбека и строго спросил его:
– Почему же ты столкнул свою жену с лежанки? Разве так поступает правоверный мусульманин?
Омирбек ответил:
– Почтеннейший, посуди сам: разве четыре человека могут поместиться на такой узкой лежанке? Вот жена и не поместилась!
– Какие четыре человека? – удивилась жена. – Там, кроме нас, никого больше не было!
– Ой-бой! – воскликнул Омирбек. – Ты что, до четырех считать не умеешь?
– Какие же это четыре человека? – спросил аксакал.
– Я, моя покойная жена, моя нынешняя жена и ее покойный муж! – загибая пальцы на руке, перечислил Омирбек.
Однажды Омирбек вышел ночью из юрты и увидел возле овечьего загона какого-то человека.
«Видно, это вор, который не знает, что у меня давно нет ни одной овцы!» – подумал Омирбек и крадучись вернулся в юрту.
И решил проучить вора – взял ружье, которое оставил у него один жигит, тихо, чтобы не спугнуть незваного гостя, выбрался из юрты.
Прицелился, выстрелил.
Вор упал. Омирбек подобрался к нему, держа ружье наготове. А вдруг он притворяется?
И увидел… свою рубашку, которую жена повесила сохнуть!
Посреди рубашки, на самой груди, чернело пятно – выстрел был метким.
– Кажется, мне первый раз в жизни повезло, – сказал Омирбек жене, которая, услышав выстрел, выбежала из юрты. – Ведь если бы в рубашке был я, то я бы застрелил самого себя!
Что такое катыбыламык? Густая похлебка из муки, что-то вроде мучной каши. Перед едой в миске с катыбыламыком делают ямку, куда наливают масло. Иногда катыбыламык подавали в больших мисках, из которых ели сразу двое, а то и трое.
Когда Омирбек пришел в гости к Досназару-Левше, то жена Досназара решила сделать катыбыламык.
Омирбек чувствовал себя несколько виноватым: он не смог придти на похороны отца Досназара, а также не смог он и поздравить его с рождением дочки… Зимой стояли морозы, идти было не в чем. Но разве это уважительная причина для того, чтобы не явиться к другу?
Катыбыламык был подан в большой миске. Большая ямка среди катыбыламыка была до краев наполнена маслом. Досназар-хитрец провел от ямки к себе две глубокие канавки и сказал:
– Отец умер, ты не пришел – раз, дочь родилась, ты не пришел – два…
Все масло потекло в его сторону.
«Так мне, пожалуй, ничего и не достанется, – подумал Омирбек. – С хитрым и вести себя нужно хитро!»
И он сказал:
– Ты видал, сколько снега нанесло? Знаешь, какой разлив будет в эту весну? Обычно Аму течет так, – Омирбек провел из ямки с маслом глубокую борозду к себе. – А теперь у нее станет сразу несколько протоков, – и Омирбек сделал в свою сторону еще несколько канавок, одна из которых брала начало прямо из борозды Досназара.
Все масло медленно потекло теперь в сторону Омирбека.
Досназар не остался в долгу:
– Это верно. Разлив будет большой. Может так получиться, что весь снег начнет быстро таять и во» степь покроется водой… И вода эта потечет прямо в Арал – ведь земля имеет наклон к Аралу, к морю…
С этими словами Досназар сильно наклонил миску к себе, и масло, конечно, потекло в его сторону.
«Э-э, а я не люблю катыбыламык без масла! – вздохнул про себя Омирбек. – Придется, видно, добиться ничьей…»