– Ты смотри, какая история выходит, – вдруг сказал Альбус. – Есть чистокровный аристократ Скорпиус, который, мечтает жить со своей Доминик в кукольной квартире на Шафтсбери-авеню в окружении кошек и оравы детей. Есть папа Скорпиуса, миллиардер, который спит и видит как бы женить своего сынка на какой-нибудь баронессе, чтоб дом его – полная чаша, чтоб великий род жил и процветал. Есть какая-то баронесса, которая хочет выскочить замуж за Скорпиуса, чтоб потом купаться в его деньгах. И есть Доминик, которая хочет примерно того же, что и Скорпиус, но как можно быстрее и без вмешательства в это папы Скорпиуса и какой-то баронессы.

– И?

– Можно я книгу напишу?

Бросив уничтожающий на Ала, Скорпиус, как мог, попытался сконцентрироваться на информации в интернете. Пока не получалось.

– Ты будешь и дальше дышать мне в спину? – наконец не вытерпел он.

– Я не хочу спать, так что да, – оскалился Альбус. – Мы так давно не говорили, давай это исправим. Поговори со мной, Скорпиус!

– Если в тебе есть хоть капля чего-то человеческого, пожалуйста, оставь меня. Ты думаешь, я знаю, где искать дневник? Понятия не имею! И еще я не знаю, сколько вообще займет само приготовление камня, – хрипло произнес Скорпиус. – А у меня есть только год. Да, если ничего не выйдет, я спрячу тебя, поэтому ты можешь легко саботировать процесс поиска, тебе ведь не нужен такой родственник.

– Это уж точно. Твоя свадьба с моей кузиной станет для меня ударом, – подтвердил Альбус. – И ты прав, я могу тебе мешать, считай это маленьким возмездием за то, что ты натравил на меня прессу.

– Поэтому я и прошу тебя оставить меня на сегодня. Ты последний, кого я сейчас хочу видеть.

Альбус пожал плечами и послушно встал с кровати. Скорпиус вздохнул с облегчением и затушил сигарету.

– Твоя любовь внушает восхищение, – сказал Альбус. – Но я не могу восхищаться тобой. Уж прости. Спокойной ночи.

«Спокойной» – протянул Скорпиус и, как только шаги на лестнице стихли, с остервенением закрыл нотубук.

13 февраля

Засыпать и просыпаться в окружении свитков пергамента, перьев и книг, уже практически вошло у Скорпиуса в привычку. Спальня, из которой он выходил крайне редко, пропахла всего за три дня тем самым библиотечным запахом, а тяжелый смог табачного дыма не давал возможности нормально дышать, не задыхаясь хриплым кашлем.

В этот раз Скорпиус заснул в малоудобной позе, опустив голову на хрупкие страницы древнего «Справочника артефактов и реликвий». Давно забытые очки для чтения съехали на лоб, мятый пергамент шуршал, когда об него терлось одеяло, а стопка книг на полу служила подставкой для пепельницы и мобильного телефона. За три дня Скорпиус превратил спальню в кабинет безумного ученого-затворника.

В это раннее утро Скорпиуса разбудил даже не звук будильника и даже не шаги в коридоре. В начале пятого утра, в дикое для Малфоя время, дверь спальни по-хозяйски открылась и зашедший в комнату Альбус поморщился и с остервенением швырнул на кровать что-то небольшое.

– Какого…- Скорпиус вздрогнул от того, что это что-то прилетело ему прямо в лицо и, вскочив на кровати, тут же пожалел об этом – мышцы спины отозвались неумолимой болью от неудобного лежания. – Ал, или ты идешь отсюда, или я…

И тут же забыл, что хотел сказать. Предмет, который швырнул в него Альбус оказался небольшой записной книжкой, в обложке из темно-коричневой потертой кожи, с множеством засаленных закладок и вставленных листов старого пергамента.

– Это…

– … «Некрономикон Фламеля», – почти выплюнул Альбус. – Отдам только при условии, что ты проветришь здесь и перестанешь курить.

Изумленно листая древние страницы, Скорпиус взглянул на портрет алхимика, который при виде дневника, заторможено кивнул в недоверии.

– Как? – растерянно спросил Скорпиус, дрожащими руками сжимая дневник. – Где?

– Отработаешь потом, – буркнул Альбус. – Проветри, наконец.

И, недовольно хлопнув дверью, оставил Скорпиуса в спальне одного, растерянного и ничего не понимающего.

====== Время варить ======

Март

– Ну что ж вы делаете, ироды? – простонал портрет Фламеля, глядя, как Луи заливает родниковую воду в алюминиевую кастрюльку, а Скорпиус, нацепив на переносицу просто огромные очки для чтения, пытается разобрать в дневнике каракули легендарного алхимика. – Изуверы проклятые!

– Заткни его, – взмолился Скорпиус, голова которого раскалывалась от мигрени.

– Как его заткнуть? Даже Виктор не смог, – вздохнул Луи, припомнив, как тренер болгарской сборной вчера пытался избить портрет. – Мистер Фламель, я буду вам очень признателен, если вы подскажите, что делать, потому как Скорпиус еще не расшифровал ваш почерк.

– Идите-ка в жопу, милорд, – рыкнул Фламель и, наконец-то, демонстративно затих.

Старый сарай, в котором пару лет назад усиленно варили метамфетамин, находился в сотне милей от Лондона, практически на пересечении заброшенной фермы, кукурузного поля и кладбища. Как Скорпиус нашел это место никто так и не узнал, а сам Скорпиус за пару дней перенес все книги и портрет Фламеля в сарай, создавая рабочее место для главного алхимика их команды – для Луи.