Шрифт:
– Все твое воспитание и твое безразличие, – орала Астория. – Ты его разбаловал!
– А ты его вообще бросила! – парировал Драко. – Женить его на Элизе Валлентайн все равно, что повторить ошибку Люциуса, когда он свел меня с тобой!
Крики доносились даже сквозь плотно закрытую дверь, поэтому, когда она скрипнула и открылась, впусти гостя, Скорпиус даже не услышал.
– Не злись на мать, – с порога пробасил Виктор Крам. – Она иногда забывается, но она любит тебя. И на отца не злись, он…тоже неплохой человек.
– Я не злюсь, просто их навязчивый пунктик меня уже бесит, – ответил Скорпиус, выходя из-за ширмы с сигаретой. – Ты не будешь меня убеждать, потому что я не твой сын, или потому что тебе не нравится Элиза?
– Детей у нас с Асторией нет, а если бы и были, то мы собачились по поводу их воспитания похлеще, чем с Драко. Я помню тебя еще мелким дурачком, лижущим зимой фонарные столбы, поэтому, сын или пасынок…без разницы, – протянул Крам. – А то, что я не давлю на тебя со свадьбой, так это шанс разрешить тебе думать собственной головой.
– Спасибо тебе за это.
– Но и родителей слушать надо, они уже наверняка жалеют о том, что давили на тебя. Драко так точно.
Крики внизу стихли, видно Астория охрипла окончательно, а у Драко закончился словарный запас. Шаги на лестнице стали громче, и, сказав портрету Геспер Старки все же выученный пароль, в спальню зашел Драко, раскрасневшийся и усталый на вид.
Скорпиус так и замер с бутылкой в руке, а Виктор, забрав у него сигарету, кинул ее в приоткрытое окно.
– Год, – едва сдерживаясь от криков, произнес Драко. – Я даю тебе один год.
– Спасибо, – выдохнул Скорпиус, лицо которого заметно посветлело. – Спасибо…
– Если через год, в следующий сочельник, на этом самом месте не будет стоять Доминик в свадебном платье, я сам выберу тебе невесту…
– Спасибо…
– …и если ты откажешься, я лишу тебя наследства и отправлю в монастырь….
– Спасибо!
Драко раздраженно оглядел счастливого сына и стиснул зубы.
– И не смей здесь курить! – рявкнул он и очень громко захлопнул за собой дверь.
– Видишь, какой у тебя папа хороший, – заметил Виктор, сделав глоток вина прямо с горла. – А ты его нервируешь.
– Вижу, – улыбнулся Скорпиус, рухнув на кровать. – Вижу.
Портерт Фламеля снова что-то бормотал, вроде: «О Боже, это белобрысое ничтожество не отступает», а Скорпиус, несмотря на то, что крики родителей еще звучали у него в голове, прикусил губу, чтоб не засмеяться во весь голос.
====== Некрономикон ======
10 февраля
Для того, чтоб сменить гнев на милость Драко понадобился час, а вернее следовало дождаться момента, когда его бывшая жена покинет особняк. Для очистки совести Скорпиус весь вечер не попадался отцу на глаза, впрочем, это уже была излишняя осторожность. Чтобы не залипать в потолок все это время, Скорпиус трасгрессировал на Шафтсбери-авеню вместе с портретом Николаса Фламеля, и как мог, постарался выудить из него хоть какое-то подобие беседы.
– Тупая мразь! – Фламель явно подустал от компании Скорпиуса за все это время. – Никакого уважения к таинствам алхимии!
– Я буду создавать философский камень с уважением, – заверил Скорпиус, сидя по-турецки на ковре. – Дайте рецепт.
– Нет.
– Ну пожалуйста.
– Нет.
– Ну хоть намекните.
– Идите нахуй.
– Кто научил портрет материться? – на знакомый жаргон подтянулся Луи, едва сдерживая смех.
– Папа, – кисло ответил Скорпиус. – Луи, ты нашел упоминание о дневниках Фламеля?
– Что?! – возмутился портрет. – Ах вы ублюдки, твари….
Луи, пригрозив портрету зажигалкой, набросил на него покрывало и протянул Скорпиусу огромный дряхлый фолиант, раскрытый на какой-то странице со смазавшимися чернилами.
– У Фламеля были дневники…
– Да ладно? – буркнул Фламель.
– …в одном из них, именуемым «Некрономиконом Фламеля», вероятно, записан рецепт камня…
– Как-как именуемым? – опешил Фламель.
– Да помолчите, – прикрикнул Скорпиус. – А где сейчас этот дневник?
Луи коротко усмехнулся.
– В том-то и проблема, – ответил он. – Дневник был потерян многие десятилетия назад. А без дневника дальше пустых разговоров мы не двинемся.
– Значит, будем искать дневник, – пожал плечами Скорпиус.
– Практически невозможно, – отрезал Луи. – Мы понятия не имеем где он.
Скорпиус недовольно поджал губы и бросил уничтожающий взгляд на портрет алхимика, словно тот был виноват в пропаже драгоценного дневника. Луи со вздохом опустился на диван, с беспокойством глядя, как Скорпиус наматывает круги вокруг стола.