— Да, немного кофеина будет в самый раз.

Когда мы встали в конец длиннейшего хвоста к кассам, я уже жалел о проявленной инициативе. Мы улыбались друг другу, я видел, что Женщина с Шарфом ожидает от меня остроумной болтовни, но зациклился на всяких мелочах, связанных с работой, а кто в здравом уме захочет слушать о скорости печати наших цветных принтеров? Разве что девицы, которых клеит Стар.

— Извини, — промямлил я, — просто, ну, это, не знаю…

— Расскажи мне о своей работе.

— Но это же скучно!

— Работе полагается быть скучной. В любом случае это лучше, чем смотреть, как ты стараешься меня чем-нибудь поразить.

Она ободряюще улыбнулась.

— Ну хорошо. Например, сегодня меня заставили перетаскать вниз коробки…

Рассказать о несправедливостях, творящихся в Банке, — все равно что помочиться пьяному в хлам, и вскоре всякая неловкость растворилась в потоке облегчающей душу болтовни. Я прошелся по Сикофанту, а собеседница угостила меня байками о собственной начальнице, стервозном и безапелляционном паровом катке вроде Мэгги Тэтчер.

— Похоже, она у вас абсолютный тиран.

— У-у, еще какой! Мы называем ее ПМС[25]– экспресс.

— Значит, вы тоже используете прозвища?

— Ну конечно, — потупилась она с притворной скромностью. — Как везде.

У продавщицы-кореянки мы получили кофе, налитый в стаканы для кока-колы. Пена капуччино оказалась густой и превкусной. Как по волшебству, нашелся свободный столик в укромном углу. Мы сели, и Женщина с Шарфом отпила глоток с блаженным лицом.

— Господи, как я об этом мечтала! Сегодня легла в два часа утра.

— Почему? Развлекалась допоздна или что?

— В будний-то день? — фыркнула она. — Да я ни разу не тусовалась по-человечески после колледжа! Нет, просто не могла заснуть по некоторым причинам. К счастью, по телику показывали видеоуроки рисования, так что бессонница не пропала даром.

— Уроки Боба Росса? Гениальный парень!

— Да, — искренне улыбнулась она.

— Каждому дереву нужен друг, и все такое.

— Он умер, ты в курсе?

— Басни.

— Нет, совершенно серьезно. Умер от лимфомы пару лет назад.

— О-о… Очень жаль.

Мы молча помешали кофе, и я задал глупейший вопрос:

— Ты, наверное, возненавидела меня в нашу первую встречу?

Она отпила капуччино, и полоска пены осталась у нее на верхней губе.

— Хм-м… Ненависть — сильное чувство. Про себя я назвала тебя засранцем.

— Что ж, справедливо.

Она пожевала кончик палочки для размешивания.

— Хотя в чем-то симпатичным.

— В чем же?

— Безусловно, красивые глаза. Прикольные уши. В любом случае я тобой заинтересовалась — не каждому же вручать визитку, кто подвалит знакомиться в «Хане».

Прикольные уши? Ладно, с этим я, пожалуй, соглашусь.

Чашки опустели, а я судорожно пытался придумать приличное окончание нашей встречи. Вежливо ли будет запросто поцеловать ее в щечку? Я выбрал экспериментальный путь и медленно двинул руку по столешнице, робко коснувшись ее пальцев. Женщина с Шарфом с интересом следила за перемещениями на нашем столе. Я вспыхнул и быстро убрал руку.

— Ты слишком серьезно к этому относишься, — засмеялась моя собеседница и переплела пальцы с моими, беззвучно вздохнув.

Я засмеялся, несмотря на неловкость. Вставая из-за стола, Женщина с Шарфом сказала:

— Жаль, что надо возвращаться к работе. Я определенно могла бы поспать. Премного обязана за кофе, добрый господин. Придется ответить приглашением на приглашение.

— Так, значит, мы снова сможем…

Она фыркнула:

— Что, подержаться за руки и скромно погладить друг другу пальчики?

— Я имел в виду новые встречи в очередях за кофе…

Поправив шарф на шее, она решительно кивнула:

— Да, полагаю, это можно организовать.

В понедельник утром я наткнулся на Клайда в коридоре.

— Привет, приятель, — небрежно бросил он. — Как выходные?

— Знаешь, средней паршивости. Проработал всю субботу, зато вырвался на пару часов в воскресенье. Смог кое-что простирнуть.

Мы немного поболтали — Клайд казался совершенно таким же, как всегда, — и лишь когда я подошел к своему столу и повесил пальто на крючок, до меня дошла странность происходящего.