— Я так и знал, что ты это скажешь, но все равно решил попытаться.

— Нет, если ты очень хочешь…

— Да ладно, не беспокойся. Ничего страшного.

Боковым зрением я заметил сплошное приближающееся пятно «Армани»: пять исполнительных директоров Банка из телекомовской проектной группы шагали прямиком к «Старбаксу». Инстинктивно я рывком передвинул стул так, чтобы оказаться к ним спиной. Женщина с Шарфом с любопытством смотрела на мои телодвижения.

— Что случилось?

— Ничего, — промямлил я.

К счастью, очередь двигалась быстро. Пять директоров получили кофе и вышли, не заметив меня, скрючившегося на стуле у окна. Женщина с Шарфом проследила за моим взглядом.

— Боишься, что тебя здесь увидят коллеги?

Я не ответил.

— В этом дело?

Когда я снова промолчал, она хлопнула меня по плечу:

— Официально объявляю тебя самым большим придурком на свете.

Я опустил голову:

— Извини.

— Ничего, главное, ты мой придурок, — широко улыбнулась она. — Не передумал насчет ужина в пятницу?

— Ох, тьфу-тьфу.

— Смотри не отмени в последнюю минуту, по своему обыкновению.

В прошлые выходные мы договорились сходить в кино — это должно было стать нашим первым нестарбаксовским свиданием, но план накрылся из-за «Блэкберри», который завибрировал за десять минут до встречи. Ремонтно-восстановительные работы я провел в ударном темпе, организовав в понедельник ленч в «Голубом бриллианте Ханя», но мне казалось, что Женщина с Шарфом все еще немного дуется из-за испорченных выходных.

— Работы сейчас меньше. С вероятностью пять процентов что-то может появиться к концу недели, но и только, клянусь Богом.

Она сунула палец в чашку, подбирая остатки пены.

— О'кей. Но ты уж постарайся освободиться.

— Постараюсь, обещаю.

Вернувшись на рабочее место, я одновременно вернулся и к нерешенной задаче: с кем же мне прийти на Новый год? Я обдумывал проблему несколько минут, мысленно составив список потенциальных спутниц, включая троюродных сестер, но все знакомства канули в Лету, причем по моей вине: мейлы и звонки, на которые я не ответил, согласие прийти на вечеринки и ужины, отмененное в последнюю минуту. Я уже готов был смириться с участью холостяка, когда раздался сигнал «Аутлука»: новое сообщение, оказавшееся приглашением на двадцатипятилетие Стеф в какой-то бар в Ист-Виллидж.

Стеф.

Стеф.

Кто такая Стеф?

Мне понадобилась минута напряженных размышлений, прежде чем я вспомнил Стеф из бара «Сьюте», куда меня вместе с остальными аналитиками занесло в конце лета. Что это был за повод? А, да, отпускали летних практикантов назад в дикую природу. Классическая банковская тусовка: хренова туча юных ботаников в костюмах от «Братьев Брукс» лакают очень дорогое «Амстел лайт» и меряются своими «Блэкберри». Мужской коллектив разбавили многочисленные размалеванные старшеклассницы, в восторге от сознания, что возбуждают парней по крайней мере семью годами старше себя. И там была Стеф, полукитаянка-полунемка, танцевавшая на барной стойке в обтягивающей мини-юбке. Наклонившись, она ухватила меня за галстук от Феррагамо (с пингвинами), притянула к себе и невнятно пробормотала на ухо: «Я просто тащусь от банковских, особенно с гус-с-стыми бровями!» Слово за слово, и мы обменялись электронными адресами, записав их на разорванной пополам салфетке, — от подобных знакомств никогда не ждешь продолжения. И вдруг — мейл.

Мысли понеслись галопом: может, получится? А я сам-то хочу, чтобы получилось? Не давая себе времени усомниться, я резво настучал ответ, пообещав Стеф сделать все возможное, чтобы оказаться на ее вечеринке (вечером в среду — вряд ли получится), и заодно, между прочим, упомянул Новый год, спросив, не желает ли она составить мне компанию за парой классных коктейлей. Пессимист стрельнул в меня цветной резинкой с другого конца комнаты.

— Потопали за Почтальоном и Клайдом — время пить кофе. Кроме того, вы должны помочь мне выбрать подарок для моей старушки. Вечером отмечаем день рождения. Нужно найти что-то особенное, в последнее время она ходит злая.

Я поднял резинку и укатал ее в свой резиновый шар.

— Почему?

Пессимист пожал плечами:

— A-а, обычное пренебрежение обязанностями с моей стороны.

На своем месте оказался только Юный Почтальон. Он не поднял глаз, корпя над электронной таблицей. С недавних пор его официально назначили козлом отпущения — бедняга единолично принял на свои плечи вину за две сделки, сорвавшиеся в последние пару недель. Не сомневаюсь, что за истекшие тридцать шесть часов он не спал ни минуты, работая до семи утра, забегая домой принять душ и переодеться в свежую рубашку и возвращаясь в офис к восьми. На подобном графике ломались и более стойкие. Юный Почтальон уже выглядел ходячим мертвецом: вокруг глаз проступили черные круги, кожа приобрела пепельно-серый оттенок, и то, что он до сих пор функционировал, свидетельствовало о нечеловеческом упорстве.

— Почтальон! — рявкнул Пессимист. — Время напоить тебя каким-нибудь соком. Конвой в «Старбакс» отправляется через десять секунд.

Юный Почтальон даже не повернул головы.

— Н-не мог-гу ид-д-дти с-с-сейчас. — Он едва сумел связно выговорить слоги. — Д-д-дол-жен зак-кончить рас-с-с-счеты.

Пессимист поднял ногу для полновесного пинка в спинку стула Юного Почтальона, но едва он начал разбег, я шагнул вперед и встал у него на пути. Пессимист затоптался и отступил, осознав бесплодность усилий. Я покачал головой и выпихнул его за дверь. Юный Почтальон продолжал печатать как пулемет, не подозревая, что чудом избежал традиционной встречи с кромкой стола.