– Мы уезжаем, - сообщает он Минни на рассвете, уже даже не обращая внимания на однообразный завтрак, начиная относиться к подобному так же философски, как и она.
– Чего тебе привезти, красавица? Ну что ты головой мотаешь? Что-то же ведь любила? Нет, я не обещаю, что мы сможем и в магазины попасть, цель немного… в общем, не важно. Но если вдруг, то?..

Девушка неуверенно улыбается и пожимает плечами. Склонив голову набок, мечтательно смотрит куда-то в стену и снова улыбается, уже более счастливо. И Цезарь вдруг понимает: что бы он ни привез – она оценит. Хотя бы потому, что уже, как минимум, пол года ей никто и ничего не привозил. А может быть, и дольше?

Впервые ему становится интересно, чем жила Минни до всего этого. Кем была? Судя по всему, она примерно такого же возраста, как и Дейзи, может, на пару лет младше. А потому могла уже многое пережить. Работала она? Училась? Были ли парень? А может, даже муж? Дети? Что за игрушечный мишка, столь любимый ею? Кто ей подарил этот простенький самодельный браслет? Что заставило ее – стать такой? Или она такой была?

Он забывает обо всех этих вопросах по дороге в новый город. Лениво вслушивается в болтовню Мэрла и Кроули и думает о том, что пора рвать с Дейзи. Которая сегодня пришла с упакованным обедом в дорогу, скромно поцеловала его в щеку, опуская глаза, картинно пошатнулась, прикасаясь пальцами к виску, и отошла с таким видом, будто провожает его на войну. Мартинес зря надеялся, что она сама все поймет и уйдет. Обидится, устроит скандал, разобьет пару тарелок и утонет в объятьях однорукого реднека. Девушка упрямо не желала ревновать и оскорбляться из-за того, что ей уделяется все меньше внимания. Она словно опутала его какой-то сетью. Паутиной своей наивности, беспомощности и доброты. Ведь как такую заботливую послать? Даже неудобно как-то. Даже ему.

Они находят в городе несколько магазинов, которые уже были кем-то основательно обысканы. Собирают все, что осталось, и натыкаются на спрятавшегося в одном из помещений парнишку. Который тут же бросает под ноги нож, смотрит круглыми глазами, зачем-то стаскивает с головы шапку и бормочет о том, что он не опасен. Мальчишка не выглядит тем, кто давно не видел людей, а значит где-то здесь – неподалеку – есть его группа. Джоди пьет кофе из термоса, который с добродушной ухмылкой сунул ему Кроули, и доверчиво рассказывает, что отстал от своих на вылазке за продуктами. А потом говорит, где именно находится лагерь, сколько там мужчин, женщин, детей, оружия и припасов.

– Я могу показать.

Эти три слова слишком просто срываются с губ парнишки. Диксон довольно ухмыляется и, говоря, что парень свой человек, подталкивает его к машине. Мужчины переглядываются, не сдерживая удивления. Чем же насолила мальчишке его группа, что он готов вот так вот сдать их всех за возможность присоединиться к чужакам? Он ведь делился информацией с затаенной надеждой. На чью-то смерть. Его ведь даже спрашивать не пришлось. Не нужно было даже ничего обещать. Джоди натягивает обратно шапку и указывает дорогу. Его группа – бывшая группа – укрывается в расположенной за городом лечебнице. Сюда нужно ехать, подготовившись.

Блейк внимательно выслушивает информацию об основавшейся неподалеку группе, одобрительно кивает спокойному пареньку и довольный, отпускает своих помощников, объявив, что уже завтра они займутся подготовкой к новой дороге. Которая будет иметь целью не разведку, а захват. Еще один. Уже далеко не первый в этом новом мире. Цезарь выходит на улицу, застегивая куртку и оглядываясь, не зная, куда сейчас пойти. Но выскочившая навстречу раскрасневшаяся от бега, запыхавшаяся блондинка не оставляет выбора, вцепившись в его локоть и заполнив собой все пространство: своими приторными духами, сладким голосом и восторженным взглядом.

Мартинес бросает в прихожей пакет, предназначенный для Минни, и не обращает внимания на короткий взгляд Дейзи в ту сторону. Она упросила свою верную подругу, а теперь уже и добровольную помощницу Айлин принять вместо нее привезенные мужчинами продукты. Девушка суетливо распаковывает принесенную с собой еду и накрывает на стол. Совсем отличающийся от расстеленной газеты, и консервов прямо из банки. Здесь – салфетки, вкусная еда, красивая посуда и выпивка в стаканах. А еще нарядная Дейзи – как произведение искусства. Светлая, улыбающаяся, щебечущая – с напряженным взглядом.

– Мы так редко теперь видимся… Ты совсем себя не жалеешь, нельзя же так! У нас ведь уже все спокойно в городе, да? И запасов много! Нужно отдохнуть, милый. Впереди праздники, неужели Филипп не позволит тебе отдохнуть? Ты так много сделал для него. Я так скучаю. Я так устала… все время одна, - шмыгает она жалобно, не понимая, что, наконец, дала повод сказать те самые заветные слова.

– Дейзи, красавица, знаешь, ты права, - серьезно говорит он, видя, как освещаются счастьем глаза девушки.
– Я все время в делах, и дел только больше. А ты у нас молодая, красивая. Ну что ты со мной время теряешь? Я просто не могу видеть, как ты страдаешь рядом со мной. Ты достойна лучшего, детка.

Он добавляет тепла в голос и надеется, что этот ход, испытываемый им еще в школе, сработает и на этот раз. А девушка открывает рот, некрасиво кривит лицо и прижимает руки к животу. Отчаянно мотает головой, словно хочет забыть только что услышанные слова и их значение, и всхлипывает. Внезапно выпрямляется и решительно утирает слезы. Он старается не коситься в сторону сложенных на животе рук и пытается вспомнить, всегда ли использовал надежную защиту. Или ее поза олицетворяет собой появившуюся вдруг гордость, и она сейчас просто развернется и уйдет? Наконец.