– Нет-нет, что ты такое говоришь! Мне больше никто не нужен. Я привыкну, я ведь не жалуюсь, я только за тебя переживаю. Тем более, я просто никак не могу от тебя уйти, ведь… - Дейзи делает картинную паузу, которая заставляет Цезаря осушить почти пол стакана виски залпом.
– Я люблю тебя.

Он непонимающе хмурится и чувствует себя так, словно прямо сейчас на него смотрят насмешливые серые глаза, с любопытством ожидающие его реакции на прозвучавшие слова.

========== Глава 16 ==========

Мартинес едва сдерживает смех. Вокруг – конец света. Самый настоящий Апокалипсис. Люди превратились в ходячих мертвецов, которые медленно и методично поедают оставшихся в живых счастливчиков. И среди всего этого – наивная дурочка, которая и смерти-то почти не видела. Сидит здесь в тепле и уюте, ест хорошую еду, пьет дорогущую выпивку, одета в красивые шмотки и говорит что-то о любви. Такая смешная. И такая раздражающая. А еще – беззащитная.

Сложно противиться этой приятной ответственности, когда такая вот сахарная принцесса смотрит на тебя как героя, хлопая глазами, облизывая до безобразия розовые напомаженные губы и даже ничего не требуя. Она ведь давно ничего не просит. Только быть с ней рядом. Иногда, совсем редко. Есть приготовленную ее руками, вполне приличную еду, делать вид, что слушаешь ее бестолковый треп, среди которого порой встречаются интересные новости, и иметь ее идеальное молодое тело. Как тут отказаться? Как – такую любовь – не принять? Это тешит самолюбие, это вызывает улыбку на губах, это помогает поднять руку, устраивая ее на плече девушки.

– Ты со мной, - выдыхает она счастливо куда-то ему в подмышку и сворачивается клубком.

Снова рассказывает что-то о любви, вспоминает первую встречу, ловко обходя свою связь с Филипом, красочно описывает первый поцелуй, за которым тут же последовала и первая близость. Она говорит так, что Мартинес сам себе в этих глупых воспоминаниях кажется каким-то слащавым героем бразильских сериалов. Он внутренне содрогается от одной мысли, что действительно поступал именно так. Ведь сам он уже ничего не помнит. Только то, что эта блондиночка как-то подвернулась под руку и очень быстро оказалась в его постели, не уйдя после. Задержавшись. До сих пор.

– Как прошла поездка? Ничего интересного?
– косится Дейзи в сторону прихожей, где так и лежит брошенный пакет.
– Я слышала, Диксон говорил, что вы снова поедете на днях… Такое удачное место? Или что-то случилось?

– Не забивай голову, красавица. Все нормально. Поедем, проверим кое-что, дорога длинная, город большой, все сегодня не успели, - отмахивается он, не имея ни малейшего желания делиться произошедшим – да и не положено.

– А там не опасно? Правда ведь?
– с преувеличенной заботой смотрит она в глаза Мартинеса, вцепившись пальцами в его рубашку на груди.

Он только мотает головой, отпивая из стакана и позволяя девушке начать расстегивать пуговицы. Она старается, извивается и скользит губами по телу ниже и ниже. Покорно показывая-доказывая свою любовь. И он верит, глядя на светлую макушку меж своих колен, судорожно захватывая волосы в руке и подаваясь вперед.

Раскрасневшаяся Дейзи облизывает губы и провожает его странным взглядом. Выйдя из душа, Мартинес видит фигурку, скрутившуюся прямо на полу прихожей. Она перебирает вещи в том самом пакете, внимательно разглядывая каждую и возвращая обратно. Он зачем-то прикрывает дверь и выходит уже шумно, давая ей возможность успеть отойти. Сделать вид, что ничего не было. Маленькая снисходительность для той, которая доставила ему удовольствие. А может быть, просто противно смотреть в испуганное виноватое лицо. Пусть думает, что он не заметил. Любопытство – не порок?

Он идет с ней в постель, прижимает к себе мягкое тело и думает о том, как там та, другая. Спит в своей ледяной постели? Курит, сидя на табуретке в темной кухне? Укутавшись в плед, читает очередную книгу, заправляя за уши мешающие пряди всегда распущенных волос? Прижимает к себе игрушку и стоит у окна – ждет его? Ждет ли она его вообще когда-нибудь? Хочется в это верить.

Цезарь задумывается о том, почему ему сейчас почти что стыдно перед той, второй, за сделанный выбор. Почему не перед этой, первой, за то, что он был не только с ней? И будет не только с ней.

В этом новом мире осталось слишком мало настоящих мужчин. Почему бы оставшимся не радовать собой всех, кому это нужно? Тех, кто этого достоин. Красивым ли телом и лицом или просто… чем-то неуловимым и неосязаемым. Приятная мысль дает возможность уснуть без сновидений.

Несмотря на убеждения Джоди о том, что его бывшая группа состоит из людей, даже оружием плохо владеющих, Блейк не спешит с новой вылазкой. Он предпочитает составить план, предусмотрев все варианты. Включая и тот, что паренек врет, и его люди вовсе не так доверчивы к чужакам, как им бы того хотелось. У них не может быть шанса на ошибку – разведчиков не так много и жизнь каждого из верных ему людей на счету у Губернатора. Он решает все, вплоть до того количества женщин, детей и, при определенных обстоятельствах, даже мужчин, которых, если удастся их убедить в том, что приехали не убийцы, а спасители, можно будет забрать в город. Вместе с оружием, припасами и транспортом.

Все окончательно решается только на третий день – на рассвете в дорогу. Мартинес впервые за это время решает пойти не к себе, а к Минни, которая, несмотря на все его ожидания, ни разу не пришла. Не показалась случайно у поста, не постучала в дверь, не прошла мимо. Она его не ждала? Ей было все равно? Совсем не как Дейзи, ежедневно встречающей своего мужчину у его двери и жадно поглядывающей на ключи в его руках. Попросить она пока не решалась. Может быть, надеялась, что он предложит сам?