Несколько убитых ходячих, еще больше – шуток Диксона и, наконец, долгожданная смена. Мартинес под смех друзей сует карты Хэйли за шиворот, подмигивая девчонке и намекая Кроули, чтобы не увлекался. Он торопливо идет домой с мыслью о нормальной еде, чашке кофе и сне, но впереди маячит знакомая фигурка в синем пальто.

Дейзи стоит у его дома, словно изваяние. Только радостно вздрагивает, видя Цезаря издалека. Мужчина колеблется и сворачивает в сторону. Теперь она будет думать о другой – ничего умней ее журналы не пишут. Или окажется умной девочкой и вспомнит свой сегодняшний проступок? Может быть, даже загладить вину сможет? Застонав на минуту раньше положенного?

Вполне определенные звуки в голове Мартинеса вдруг перекликаются с чьим-то напряженным прерывистым дыханием совсем рядом. Кто-то не дошел до дома и решил развлечься прямо за углом, пользуясь темнотой и не обращая внимания на холод и сырость? Уже разворачиваясь, Цезарь видит слишком резкое движение, напоминающее что угодно, только не любовные объятья, и приглядывается. Судя по всему, желанием развлечься горит только один участник разворачивающегося тут действа. Даже не удивительно, что это мужчина.

Его жертва борется, не издавая ни звука. Она почему-то не зовет на помощь, не плачет, не кричит. Лишь упорно отбивается, бестолково размахивая руками. Слишком маленькая, тонкая, юркая. Одна мысль о том, что это ребенок, заставляет Цезаря скривиться – только такого в городе еще не хватало. Он делает несколько шагов вперед. Увлеченная своей борьбой пара не замечает неслышно двигающуюся прямо к ним фигуру, пока Цезарь не берет парня за шиворот, отодвигая того от девушки. Она не убегает. Замирает у стены, прижимаясь спиной и сжимая кулаки.

– Ты чего творишь, урод? – интересуется Мартинес у одного из новых жителей, который, наверное, еще не уяснил, что здесь – не свобода леса, где он получал все, что хотел, одной только силой.

Парень не узнает помощника Губернатора и бросается в драку на едва не пропустившего от неожиданности первый удар мужчину. Пожалеет он об этом нескоро – когда очнется. Верная бита наносит удары слишком быстро. Желания отыграться, помучить подольше, нет. Вырубить и вспомнить имя – Блейк сам разберется наутро, что с этим делать. Маленькая нога в желтом мокасине вдруг пинает лежащее на мокрой земле тело, заставляя Цезаря вспомнить о спасенной девушке.

Она уже не дрожит. Успокоилась, только смотрит настороженно. Аккуратно переступает через несостоявшегося насильника и внимательно смотрит в лицо спасителя. Не благодарит и ничего не объясняет. Он вспоминает ее по желтой обуви и худобе. Наверное, тоже из новеньких – если даже отъесться не успела. Серые глаза смотрят странно, отвлекая внимание от тонкого бледного рта и великоватых ушей, выглядывающих даже из распущенных, заметно нелюбимых расческой волос.

– Ты как, красавица? – уже не так уверенно, как в прошлый раз, произносит последнее слово Мартинес, не понимая, что ему мешает.

Она молчит, не двигаясь с места, и все так же смотрит: пытливо, настороженно, внимательно. Цезарь торопливо убирает руку с битой за спину. Может быть, он пугает девушку?

– Тебя проводить? Как тебя зовут? Где ты живешь? – интересуется мужчина, не получая ответа ни на один из трех вопросов.

Серый взгляд, наконец, отводится в сторону. Девушка еще пару секунд стоит на месте, а потом вдруг разворачивается и уходит. Так просто, что Мартинес забывает о необходимости задержать ее. Мгновение, и темная фигура скрывается за поворотом. Даже не поблагодарила. Странная.

Он сморит на завозившееся в грязи жалкое тело и выходит из переулка обратно. Подзывает идущего мимо Тима и распоряжается доставить парня в подвал. Рядом с домом Цезаря, несмотря на комендантский час, стоит продрогшая насквозь Дейзи. Спутанные волосы, черные потоки туши на лице, распухшие губы и покрасневший нос – сейчас она впервые вызывает жалость.

Мартинес криво улыбается, обнимает ее за дрожащие плечи и ведет к себе. Выдает полотенце и толкает в ванную – горячий душ еще никому не мешал. Он готовит нехитрый ужин, наливает вино в стаканы, приносит в комнату. Дейзи сидит в его футболке на кровати, не пытаясь принять соблазнительную позу. Голые колени, отсутствие косметики, мокрые волосы, испуганный взгляд – почему-то это возбуждает гораздо больше всех ее уловок.

Цезарь отставляет поднос в сторону и убирает с лица девушки волосы, заправляя их за маленькие аккуратные уши. Она хлопает слишком светлыми ресницами и послушно замирает. Нет удушающего запаха духов, жирной помады на губах, дорогого белья на теле. Только футболка, которую можно так быстро задрать. Только покорный взгляд расширившихся в удивлении голубых глаз. Только тихий стон, вырывающийся вдруг из губ не по графику. Он победно улыбается. Она недоверчиво косится, не дождавшись смеха.

Они забывают одеться, медленно ужинают и пьют вино. Дейзи путанно извиняется, но Мартинес только отмахивается с улыбкой. Потом вспоминает Губернатора и лениво сообщает, что еще один раз – и девушка вылетит со своего теплого местечка на складе. Он знает, чем ее испугать. Она торопливо кивает и говорит, что все поняла. Дейзи робко забивается под одеяло и наблюдает за тем, как мужчина тушит свет. Не отправляя ее домой.