— Сгодится, — пробурчала девушка, убирая лезвие.

Бумажный платок, вымоченная в виски, служила чем-то вроде марлевой салфетки. Обмотав лоскуток ткани вокруг кисти под большим пальцем Вайолет завязала маленький бантик.

— Не особо красиво, зато противозаразно, — закончила девушка. Тейт улыбнулся и непроизвольно потер большим пальцем кусочек материи.

— Не стоило рвать свою рубашку ради меня…

Вайолет отмахнулась.

— Рубашка не моя. Нашла в горе постиранных вещей в замке.

Тейт рассмеялся. Холодный ветер задувал под разорванные края, Вайолет поспешила укутаться обратно в свою куртку. И пока она возилась с пуговицами, не глядя шагая до своего места рядом с водительским, Тейт слегка заторможенно осматривал свою перевязанную кисть: пальцы до сих пор мокрые, из-под драной ткани торчали края разбухшей салфетки, а воздух пропитался едким запахом алкоголя и грязи. Вайолет напоминала безумного ученого: подлатала своего Франкенштейна со спокойным выражением лица, поправила одежду, вернулась на свое сидение, невозмутимо порассовывала инструменты по тем местам, какие запомнила, и откинулась на спинку, одарив «пациента» легкой миловидной улыбкой, которая могла бы означать две совершенно противоположные вещи: «Да, ты поправишься, и в этом, несомненно, моя заслуга» или «Нет, к сожалению, твоя симпатичная мордашка меня отвлекла, и диагноз весьма плачевен»

— Хей, — блондин прищурился, заелозив на сидении, — у тебя ссадина на лбу.

Вайолет нахмурилась и запустила подушечки пальцев под все еще влажные корни волос.

– Ауч, — наморщила нос та.

— Саднит?

Вайолет кивнула. Тейт облизнул губы и утер лоб, дабы смахнуть собственные мешающиеся пряди рукавом свитера. Юноша беглым взглядом окинул салон, нашел открытую пачку сухих салфеток, зажал упаковку меж двух пальцев перевязанной руки, вытащив один платочек зубами, и точно также пропитал салфетку остатками алкоголя во фляге.

— Ты что затеял? — отпрянула та, когда Тейт действительно поднес смоченную салфетку к ее лицу. Позади — захлопнутая дверь, и некуда бежать. Тейт вскинул брови.

— Возвращаю долг, — улыбнулся тот. Удивительно было смотреть на выражение лица девушки, словно они двое действительно были чужими людьми, и блондин сейчас самым грубым образом нарушал границы ее личного пространства.

— Не надо, правда. Я и сама могу.

— То есть тебе можно за мной ухаживать, а мне за тобой нет? –улыбнулся Тейт. — Иди сюда.

Вайолет, с недоверием поглядывая на смоченную спиртом салфетку, закатила глаза.

— Оке-ей. Только быстро и не смей снимать собственную майку. Ненавижу киношные штампы, — убрала за правое ухо пряди волос та. Сбитый с толку Тейт хотел было напомнить ей о ее собственном клетчатом предмете одежды, но промолчал. Что ни говори, а свои действия редко относишь к тому, что раздражает в других.

Вайолет повернулась профилем, устремив взгляд на светлую обивку салона. Тейт незаметно улыбнулся и, убрав выпавшие пряди кончиками пальцев перевязанной руки, приложил смоченную салфетку к микротравме. Юноша затаил дыхание, Вайолет молча сглотнула.

— Я протру ссадину, — сосредоточенно предупредил блондин и принялся растирать покрасневшее место легкими быстрыми движениями. Ранка защипала, и, выдав непроизвольное болезненное «мм», Вайолет зажмурилась. — Прости, прости, — шепнул Тейт, снова неуклюже смачивая салфетку. Совсем рядом зашумела и засвистела скоростная электричка, резко проносясь мимо, дребезжа колесами на рельсах. От неожиданности Вайолет вздрогнула, мышцы травмированного утренними игрищами желудка еще не зажили и заныли. Вайолет впервые осознала, насколько чувствительно все ее тело: верхняя стенка глотки ныла, живот и поясница пульсировали, конечности покалывало, шея и некоторые отделы позвоночника побаливали. Вайолет злилась на свою слабость и болезненное состояние и выхватила салфетку из руки юноши.

— Все, дальше я сама…

***

К побочным запахам стройки и вокзала привыкли. Дверь со стороны водителя так и была открыта, и с травы поднимались влажные испарения; небо представляло собой серый холст с всклокоченными темными облаками и частыми просветами голубого. Порой выглядывало солнце, и поблескивали капли на серебристо-коричневом капоте. Из маленького закутка, где простаивал Форд, открывался вид на ряды пересекающихся рельсовых кол'eй, засыпанных балластным слоем, и часть перрона с двумя столбиками, к которым крепилась катушка с красным намотанным шлангом огнетушителя. Желто-голубые крохотные лазоревки весело чирикали, присаживаясь на водосточный желоб плоских крыш подсобных построек.

— Мы здесь уже больше часа. Сколько нам еще тут прятаться? — развернула голову девушка. Волосы электризовались к подголовнику. Тейт разрабатывал левую руку, уперевшись ботинком на порог автомобиля. Неспешно подняв взгляд на соседку, блондин лишь мило улыбнулся. Вайолет вскинула брови. — Ты что, в машине решил заночевать? — Но Тейт лишь шире растянул уголки губ.

— Спокойно-спокойно, — заметив растущее негодование на лице девушки поспешил разуверить тот, — сейчас поедем. Хочу убедиться, что за нами больше не следят.