Шрифт:
Анибала и двух его друзей интересовали все подробности жизни Леруа в Париже.
– Ну как там наш Жорж? Все такой же прощелыга, дамский угодник и игрок? – озорно улыбаясь, спрашивал Жак.
– Да. Несмотря на годы, он полон оптимизма, – врал в ответ Антуан, убеждаясь, что его собеседники не из тех, кто читает криминальную хронику в газетах, и что о смерти их старого друга они и слыхом не слыхивали.
– А мы уж думали, что он никогда не даст о себе знать! Значит, дела его уже не так плохи, выходит, выпутался он и на этот раз, – цедил пиво Анибал.
– Ну, мозги у месье Жоржа всегда были на месте, я бы даже сказал, в том месте, в котором нужно.
В ответ на эту реплику авиньонцы громко захохотали.
– С этим местом, о котором ты толкуешь, малыш, у него, что с мозгами, что без мозгов, все было в порядке, – включился в разговор Гари.
Антуану удалось скрыть смущение, но выразительный взгляд Клодин краем глаза он засек.
– Он мне рассказывал о каждом из вас очень много и подробно. Просил предать отдельные приветы!
– Ты привез нам отличные новости, дружок. Мы все любили Жоржа. Он был не последний человек, нотариус, а водил дружбу с нами запросто. В наше время такое не часто, увы, не часто. – Анибал прикончил пиво и отставил пустой бокал в сторону.
Бармен тенью промелькнул мимо них. Антуан вернул его и попросил еще пива на всю компанию.
Когда бокалы с темной жидкостью появились на столе, Анибал поинтересовался:
– А что, Жорж не собирается посетить родные места? Ведь если у него теперь все в порядке и его долг, как ты говоришь, уже отдан, ему нечего бояться…
– Он ничего не говорил мне про это. По-моему, сейчас у него много дел в Париже, но в будущем… – Антуан понимал, что сейчас узнает что-то важное. Он и словом, само собой, не обмолвился о долге Леруа и вообще не имел понятия ни о каком долге, но, видимо, его заверения, что у Леруа все в порядке, были восприняты именно в связи с ним.
– Эх, узнаю старину Жоржа, – вздохнул Гари, – так всегда было. Сначала дела, весь он важный и деловой, а потом казино, азарт, безумие в глазах, и всей деловитости конец. Долги, кредиты и все такое… Он же и уехал отсюда из-за неприятностей с долгами. Взял у «Клеман и сыновья» большой кредит, срок пришел возвращать, а он проигрался в пух и в прах. Вот и уехал отсюда, можно сказать, сбежал. Выхода у него не было. Мы ведь и не знали, что он в Париж подался. Думали, вообще смылся из страны подальше. С Клеманами шутки плохи. Они своих должников, поговаривают, не прощают. Но если у него все хорошо, то дай бог ему удачи. Если ты, конечно, не врешь и не Клеманы тебя прислали справки наводить. – Гари зыркнул на Сантини испытующе.
Антуан понял, что ситуация накаляется, но на помощь пришла Клодин.
– Вот она людская неблагодарность! Мы их поим пивом, отвечаем на их глупые вопросы, а они еще и хамят. Да, дядя Жорж совсем не так нам обрисовывал своих друзей…
Прозвучало это убедительно. Анибал и Жак примирительно зашикали на Гари, а тот и сам, сконфузившись, не ведал, как загладить свою вину.
27
Такси притормозило на площади Бланш.
Вчера здесь, вон в том кафе, он познакомился с Наташей.
Климов помнил, что они условились созвониться около одиннадцати вечера, после того, как закончится представление в Мулен Руж. Раньше Наташа не могла поужинать с ним. Теперь Алексею представится случай увидеть ее прежде ожидаемой встречи.
Пьер нервно, широкими шагами расхаживал около входа в кабаре. Увидев Алексея, он замахал ему своими длинными руками, так, будто без этого Алексей был не в состоянии его заметить.
– Как хорошо! А то я уже начал волноваться! Хочется сесть поближе. Я люблю сидеть в Мулен Руж близко к сцене.
Алексей дружески приобнял Пьера за талию и подмигнул:
– Я не мог предположить, что ты такой любитель Мулен Руж. Эстет, знаменитость, утонченный человек…
Пьер шутливо опустил глаза, изображая провинившегося школьника:
– Грешен, друг мой, грешен! Но здесь я настолько чувствую себя парижанином, мужчиной, даже странно. Меня тянет сюда. Наверное, я полностью расслабляюсь. Преставление я знаю почти наизусть, но тем не менее…
Все это было сказано серьезным тоном.
– Я, кстати, пригласил составить нам компанию прелестную Эвелину. Я уверен, что ты не против. Она такая милая. Сейчас она приводит себя в порядок в дамской комнате. Ты же знаешь, эти женщины не упустят случая проверить, как у них напудрен носик.
– За короткое знакомство мне как раз показалось, что она не из таких и довольно спокойно относится к своей внешности.
– Все течет, все меняется, – Пьер хитро улыбнулся.
Пьеру, Эвелине и Алексею удалось занять столик поближе к сцене. В преддверии главного представления, «Феерии», на сцене средних лет француженка пела песни Эдит Пиаф. Никто особо не обращал на нее внимания, зрители рассаживались, переговаривались между собой, делали заказы у шустрых и проворных официантов.
– Вы не представляете, что мне сегодня пришлось пережить, пока я отменяла ваш концерт, Пьер!