– Будешь пиво? – спрашивает он, оборачиваясь через плечо.

Микки сглатывает ком в горле и кусает губу.

– А тебе можно пить? – уточняет он, прежде чем соображает, что сказал. – Ты же принимаешь таблетки или еще какую-то хрень?

Йен замирает, оставив руку на ручке холодильника, а дверцу слегка приоткрытой. Он стоит спиной к Микки, и тот не видит его лица. Йен не дергается и не суетится, он совершенно спокоен.

– Мэнди сказала тебе об этом, да? – говорит он равнодушным голосом, который, как Микки чертовски хорошо знает, означает абсолютно противоположное.

– Ага, – соглашается Микки, не видя смысла отрицать это. – Она упомянула, а потом я погуглил, ну, и я так понял, что вроде как нельзя смешивать таблетки с алкоголем?

Йен замирает на еще одну долгую секунду, потом хлопает дверцей холодильника и разворачивается лицом к Микки. Он смотрит немного настороженно, не более того.

– Сейчас я не принимаю ничего тяжелого, – говорит он, не отрывая взгляда от Микки. – Эти таблетки делают меня слегка тормознутым, но я могу позволить себе немного пива. Не очень много, а то я становлюсь пьяным в жопу. Единственная от них радость – легко словить кайф.

Микки улыбается на это, наполовину для того, чтобы Йен почувствовал себя лучше, и странная неловкость чуть ослабевает.

– Я собираюсь бросить пить, в любом случае, – говорит Микки. – Эээ, знаешь, мы вообще-то пришли к Мэнди, соскучились.

Он думает, что, наверное, это очевидно, что он пришел не для того, чтобы поговорить о побочных эффектах таблеток Йена, о которых он вообще не должен знать. Йен молчит какое-то время, просто смотрит на них, словно бы размышляя. Затем он как ни в чем не бывало говорит:

– Ее нет.

– Вот как, – говорит Микки. Дверь позади него закрыта, если бы не это, он мог бы без проблем выскользнуть назад, чтобы это выглядело естественно. – Ок, мы, тогда пойдем, что ли.

– Вам не обязательно уходить, – быстро отвечает Йен, до того как Микки успевает повернуться к двери.

Микки застывает на мгновение, потом смотрит на Йена, не зная, чего он ждет, но что бы это ни было, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, как всегда с Йеном Галлагером.

– Почему, она скоро вернется?

– Скорей всего нет, – отвечает Йен. – Но я не занят, так что мы можем поболтать. Если ты хочешь.

– Да, я хочу, – вырывается у Микки до того, как он успевает подумать об этом, и тогда он останавливается и думает об этом, и блин… Пиздец, ебаный пиздец.

Это, должно быть, происходит в какой-то параллельной вселенной три года назад, когда то, что с ним случалось, не всегда оказывалось полной засадой. Он ни хрена не понимает, что происходит, и может только молиться: пусть этот пиздец, что бы он ни означал, продолжается.

– Мы могли бы посмотреть кино, – предлагает Йен, как будто для них это самая нормальная вещь на свете.

– Эээ, ребенок. У тебя есть что-нибудь, что не напугает ее до смерти?

Йен коротко усмехается, качает головой и идет к телевизору. Микки следует за ним без приглашения, как какая-нибудь чертова крыса за дудочкой, но Мэлли, кажется, хочет того же, так что если кто спросит, у Микки есть оправдание.

Они проходят в гостиную, и Микки видит, как Йен достает несколько DVD с полки, они все в простых белых коробках, подписанных ярким зеленым маркером. Он узнает большинство из названий; в основном это старые диснеевские мультики и прочая херня для детей.

– Как только Мэнди узнала про ребенка, – объясняет Йен, – она пошла и купила кучу сраных пиратских дисков.

Учитывая, что Микки и Мэнди даже толком не разговаривали в то время, Микки считает, что это охуеть как мило.

– Зря старалась, – вместо этого говорит он. – Ребенок слишком маленький, чтобы понять, что за херню она вообще смотрит. Для нее оберточная бумага гораздо интереснее, чем гребаные мультики.

Тем не менее они выбирают «Леди и бродягу».

– Ты знаешь, после того, как ты выбрал для нее имя, нужно начать использовать его, – произносит Йен несколько минут спустя.

Микки непонимающе смотрит на него, и Йен объясняет:

– Ты только что опять назвал ее «ребенок».

– А, – говорит Микки, – да, блядь. Я так думаю, мне придется помучиться, чтобы привыкнуть звать ее Мэлли.

– Придется тебе начать это делать как можно скорее, или у нее разовьется какой-нибудь гребаный комплекс, – говорит Йен с улыбкой, но его тон дает понять, что это не шутка.

Микки ненавидит себя за то, что хорошо понимает значение этой улыбки и этого тона, потому что помнит времена, когда и то и другое предназначалось в основном ему. Но он не отвечает и делает вид, что чертовски заинтересован тупым мультиком.