Потом она долго и мучительно жарила рыбное филе, а я, обнимая ее сзади за талию, целовал ее волосы и мешал готовить. Вкуса рыбы я так и не почувствовал. Я был неприлично, глупо счастлив. Я не слишком надеялся, что Клэр согласится на мое предложение, и, услышав «да», был так захвачен предстоящим приключением, что сам себя не узнавал. Забота о близком человеке теперь казалась мне не скучной, тягостной обязанностью, но желанной привилегией.

«Непостижимо, — думал я, как во сне, — все это просто непостижимо. Неужели то же чувствовал лорд Уайт к Дане ден Релган?»

Когда придет Саманта? — спросил я. К сожалению, скоро. Поедешь со мной завтра? — спросил я. — Сначала на скачки, а потом куда-нибудь еще. Поеду. Саманта не будет против? Не думаю, — сказала она и лукаво взглянула на меня. Чему ты улыбаешься? Знаешь, куда она пошла? В кино. Я ей говорю, останься, Филип сегодня с нами последний вечер — куда там, уперлась, хочу посмотреть фильм, и точка. Мне это показалось странным… но я поверила. Теперь-то я понимаю, что она замечала больше, чем я. О господи! — сказал я. — Женщины!

…Потом Клэр предприняла очередную попытку

закончить работу, а я тем временем вынул светоза

щитный конверт из заветной коробки, достал из буфета плоскую тарелку, положил туда кусок пластика и, вылив на него жидкий «Аякс», стал ждать, затаив дыхание.

Темные, красно-коричневые линии показались почти сразу. Я покрутил тарелку, чтобы жидкость растеклась по всей поверхности пластика, пока свет не уничтожил оставшуюся краску.

Вместо чертежа обнаружились написанные от руки буквы.

Как странно…

По мере того как негатив проявлялся, я понял, что он повернут не той стороной — разобрать, что там написано, с этой стороны не удастся. Я перевернул его, снова полил «Аяксом» и вскоре смог прочесть слова так ясно, как если бы они были написаны минуту назад.

Передо мной был список Даны ден Релган. Героин, кокаин, марихуана. Количество, даты, цены, имена поставщиков. Неудивительно, что она хотела получить его обратно.

Клэр подняла глаза от работы.

Что там у тебя? То, за чем в прошлое воскресенье приходила Дана ден Релган. Ну-ка, дай посмотреть, — сказала она и, подходя к столу, заглянула в тарелку. — Вот это да! Документ что надо. Гмм… Но каким образом он нашелся?

Это все умелец Джордж, — сказал я с уважением. — Он заставил Дану написать список красным фломастером на целлофановой обертке… так она чувствовала себя в большей безопасности, ведь обертка такая непрочная, ее так легко уничтожить, наверное, даже слова было трудно разобрать. Но Джорджу нужны были четкие линии на прозрачном материале, чтобы потом сделать светокопию.

Я объяснил Клэр все, что узнал в Базильдоне.

Потом Джордж осторожно срезал целлофан с коробки, распрямил, положил под стекло и обработал светом. Теперь список наркотиков был надежно отпечатан, а целлофан можно было хоть выбросить

— какая разница, главное, список был спрятан, как и все остальное.

Джордж был необыкновенным человеком. Да, — кивнул я, — необыкновенным. Хотя, уверяю тебя, он не думал, что его загадки будет разгадывать кто-то другой. Наиболее ценные документы он зашифровывал для собственного удовольствия… ну и чтоб спасти от разъяренных взломщиков. И ему это удалось. Это уж точно. Но что будет с твоими собственными фотографиями, — сказала Клэр, внезапно забеспокоившись, — с теми, что лежат в бюро? А вдруг… Успокойся, — сказал я. — Если даже их украдут или сожгут, до негативов им не добраться — я отдал их на хранение знакомому мяснику, они у него в морозильнике. Похоже, у всех фотографов мания преследования.

Клэр назвала меня фотографом, а я ничего не

возразил. Мне и в голову не пришло сказать «нет, я жокей». Ну и дела!

Мне нужно вскипятить «Аякс», разрешаешь? Но предупреждаю: будет вонять. Пойду помою голову, — сказала она.

Когда Клэр ушла, я вылил «Аякс» из тарелки в кастрюлю, добавил остатки из первой бутылки и поставил на огонь, предварительно открыв балкон, чтобы не задохнуться. Потом поднял лист кальки над булькающей жидкостью, и на листе одно за другим начали вырастать слова, словно написанные симпатическими чернилами. Письмо… Я узнал почерк Джорджа.

Наверное, он написал его на прозрачном материале — полиэтиленовой сумке, куске стекла или пленке, с которой предварительно смыл краску — это могло быть что угодно. Потом положил на лист диазотипной бумаги, обработал светом и сразу вложил бумагу в светозащитный конверт.

А что было дальше? Перепечатал на обычной бумаге или переписал от руки и отправил? Этого я не узнаю никогда. Ясно одно: письмо дошло до адресата.

О последствиях мне было известно.

Но, главное, я знал теперь, кто пытался меня убить.