— Конечно, — улыбнулась я, пододвигая к нему требуемое. — Если хочешь, в холодильнике есть маринованные огурчики, можно…

— Ладно! — рявкнул Шерлок, пододвигая к себе тарелку и демонстративно накалывая на вилку немного запеканки. — Видишь?

— Пока нет, — покачала я головой, красноречиво посмотрев на детектива.

Скрипнув зубами, напоминая маленького мальчика, вынужденного слушаться взрослых и весьма этим недовольного, Шерлок поднес вилку ко рту и захватил губами ее содержимое. Выражение лица детектива прекрасно отражало все, что он об этом думает.

— Мне кажется, у тебя мимический сбой, — фыркнула я, не сдержав смешка. — Никак не можешь решить, какую эмоцию выпустить на первый план: недовольство, чувство оскорбленного достоинства или гнев.

— У меня нет никакого сбоя, — процедил Холмс. — До моего появления ты говорила о шахматах. Продолжай.

Хотелось бы мне иметь возможность, хотя бы на минуту, посмотреть на нас с Шерлоком со стороны, глазами Джона. Думаю, основные принципы нашей коммуникации с детективом могли бы стать неплохой темой для чьей-нибудь диссертации.

— Мы остановились на этапах игры в шахматы, — подсказал Ватсон, заставляя меня вернуться в начало того течения, по которому я уже успела уплыть довольно далеко.

— Верно. Дебют — это начальная фаза, что-то около двенадцати ходов от начала партии. Их цель мобилизовать фигуры, перебросить те ближе к центру, но при этом создать хорошую защиту для короля. Перенося в реальность, это период с нашего знакомства, — я прищурилась, стараясь высчитать, в какой момент наступил следующий этап, — до моего отъезда к дедушке после инцидента с Лихниссом.

— Почему именно это событие?

— Король защищен домашними стенами, в то время как ферзь, — я кивнула Шерлоку, — в центре доски и открыт любым маневрам при поддержке офицера. Начинается миттельшпиль, фигуры исчезают одна за другой… Мерди, Винсент Райли, Джим направляет убийцу моего отца, тот избегает перекрестной линии ферзя и слона. Мориарти заходит с другого фланга, отвлекая на себя внимание, и тогда одна из пешек прорывается за защиту, вынуждая короля обороняться и покинуть зону комфорта…. Финала на миттельшпиле не будет, как можно было бы ожидать, — я склонила голову на бок, рассматривая шахматную доску с фигурами, вырисовавшуюся у меня в голове. — Все сведется к разменам того или иного значения, они уже начались…

Схемы игры прочерчивались сами собой, к черту ферзей, схлестнувшихся в центре, опасность от пешки! Пешки, с которой королю придется разбираться самостоятельно, потому что все его сильные фигуры брошены на оборону и противостояние с ферзем противника, а одна ладья и вовсе устранена с поля боя. Устранена и находится в больнице.

Моя линия свободна, вражеской пешке осталось сделать всего один шаг. Что происходит с пешкой, когда она оказывается в тылу, на «королевском» ряду? Перерождение. Игрок может превратить пешку в любую тяжелую фигуру. Что косвенно обозначает шах и, как следствие, мат. То есть, мою смерть.

========== Глава 56 Лицом к лицу ==========

В дедушкиной палате пахло лекарствами и цветами. Он еще не приходил в себя после операции, и его вид в паутине датчиков, проводков и гибких трубок ранил меня ничуть не меньше, чем в первый раз. Это был мой третий визит, и, каждый раз заходя в эту стерильную бело-голубую комнату, я надеялась, что он откроет глаза и скажет «привет, маленький шулер, что на кону?». Удивительно, но когда дело касается надежды и страха, все мы в какой-то мере остаемся детьми, уповающими на чудо.

Доктор МакГи считал, что дедушка может слышать меня, и толчком для пробуждения способно стать что угодно: знакомый звук, запах, даже слово. Зная, что такое вполне возможно, в медицинской практике было много подобных случаев, я основательно подошла к этой задаче. Читала дедушкиных любимых поэтов, включала столь милый его сердцу джаз и блюз, даже надушила подушку духами, которыми пользовалась бабушка.

Дочитав «Улисса» Теннисона, я покосилась на циферблат настенных часов, видя, как стрелки приближаются к отметке прощаний. Через десять минут я выйду за дверь и приступлю к финальной части затянувшейся игры, в которую превратилась моя жизнь. Возможно, сегодня мне подфартит, а, может быть, раздача окажется не в мою пользу. Подобный риск знаком каждому игроку, вот только не каждый садится за стол, ставя жизнь.

Два дня назад, обедая с Шерлоком и Джоном, показывая им свою реальность, заключенную в границах шахматной доски, я зашла в своих размышлениях много дальше, чем планировала. Стоило только поставить на место одну маленькую деталь, убрать один-единственный факт, служащий щитом, как все стало предельно ясно и просто.

Я всегда знала, что в нашей игре одновременно протекает несколько боев с разными ставками, но мне никогда не приходило в голову, что это партии тет-а-тет. Мы с Шерлоком не были заодно. Просто находились на одной и той же стороне, а оппонент каждому был предоставлен индивидуально. Ему — Мориарти, мне — убийца отца, выдернувший из моей жизни всех, кто сколь-нибудь значил для меня. И наша с ним игра протекала внутри масштабной схватки гениев, ведшейся уже не один год.