– Оу, - коротко крякает Холмс, не понимая как он мог совершить подобную оплошность.

– Не прошло и двадцати лет, как ты вдруг стал дорожить…

– Ты не находишь этот разговор противоестественным, - Холмс обрывает Тома и ежится под своим пальто.

– Неприятно осознавать свои ошибки?

– Так значит, ты до сих пор испытываешь чувства к офицеру Бехари…

– О, не пытайся сменить тему. Тебя задела за живое другая помолвка. Настолько, что ты ошибся в выводах.
– Чувство временного превосходства над детективом разогнало грозовые тучи собственного настроения, - Его тоже зовут Том. И ты бы сильно удивился, увидев его. И он… нормальный, - юноша пожал плечами, как бы говоря: «Тут уж ничего не поделать».

– Просто вечер матримониальных новостей, - раздраженно произносит Шерлок, барабаня пальцами по стойке. Повисает пауза, наполняемая шумом голосов посетителей, фырканьем пивного крана, звоном бокалов и скрежетом столовых приборов. Алекс Тернер мурлычет что-то о пылесосах и кофе-машинах.

Дурное настроение Тома съеживается до темного облака на горизонте и он говорит то, что следовало произнести в самом начале:

– Я рад, что ты вернулся.

Детектив встречается взглядом со своим сыном и улыбается, как и тот ранее — лишь уголком рта. Этого достаточно для взаимопонимания двух мужчин, и вскоре разговор оборачивается перечислением ратных заграничных подвигов Шерлока Холмса.