– Исповедуйте меня, святой отец, ибо я согрешила, - фраза вырвалась раньше, чем Молли успела подумать. Знакомая с католическими обрядами лишь по кино, она не была уверена, что начинать надо именно так.

На ее счастье, священник немного говорил по-английски. Захлебываясь словами и слезами, она рассказывала об измене, обмане, о своем стыде и чувстве вины, освобождаясь от груза, носимого под сердцем. Некто по ту сторону тонкой стенки слушал внимательно, не перебивая.

Когда Молли вышла на улицу, где, как и прежде, кипела жизнь, она чувствовала себя гораздо легче. Возложенную епитимию она послушно выполнила в течении недели, не от религиозного рвения, но от привычки выполнять обещанное. Каждый раз, произнося молитву, она вспоминала день их свадьбы с Майкрофтом.

Бартс встречает ее благословенной тишиной и отсутствием «пациентов». Молли занимает свое рабочее место в лаборатории, включает компьютер, идет за первой чашкой кофе. На рабочем столе, помимо ярлыков необходимых программ, она обнаруживает текстовый документ с заголовком «ШХ». Занеся руку над мышкой, Молли медлит. С того апрельского вечера она под любым предлогом избегала Шерлока, стараясь сразу покидать помещения, в которых он появлялся, и сваливая дела и тела, которыми он интересовался, на несчастных интернов.

Два щелчка, открытие текстового окошка.

«Молли, я сожалею. Не уклоняйся от наших встреч, пожалуйста».

Они встречаются только через два дня, и на этот раз она не бежит, принимает комплименты от Лестрейда, угощает Джона кофе и по-прежнему не смотрит в глаза Холмсу. Тогда он возвращается, будто за телефоном, и застает ее врасплох, погруженную в собственные мысли, с остекленевшим взглядом.

– Молли?
– зовет он.

Женщина оборачивается, молча смотрит, словно пытаясь найти что-то новое в его облике.

– Я скучала по тебе, - констатирует она с сожалением и безжалостной по отношению к себе честностью. Делает шаг и обвивает талию Шерлока, щекой прижавшись к груди.

– Тебя не было на работе всего десять дней, - ладони Холмса нерешительно, будто он боится, что Молли их сбросит, опускаются ей на плечи.

– Тебя не было в моей жизни двенадцать лет, - отвечает она.

========== Часть 9 ==========

Они стоят в узком проходе между стойкой и шкафами в лаборатории. Шерлок, привалившись спиной к тумбе, неторопливо застегивает рубашку. Молли уже натянула светлые брючки и накинула халат поверх лилового кардигана. Несмотря на лето, в помещениях Бартса всегда царил холодок.

– Молли, ты вообще знаешь, сколько зарабатывает Майкрофт?
– избегать формулировок вида «твой муж» и «твой брат», они стали не сговариваясь, как будто это могло помочь.

– Никогда не интересовалась, - Молли расплетает растрепавшуюся французскую косу, намереваясь остаток ночной смены обойтись конским хвостом.

– Спроси, может быть тогда тебе не придется ходить в одежде десятилетней давности, - Шерлок кивает на кардиган.

– Он милый и теплый. Хм, как ты определяешь возраст вещи, на нем что видны годовые кольца?
– она оттягивает полы свитера.

Шерлок фыркает в ответ на эту защиту, справляется с пуговицами, заправляет рубашку в брюки, педантично приводит себя в порядок и только затем отвечает:

– Я видел его в твоей квартирке на Флип-роуд.

Молли непонимающе смаргивает, потом вспоминает что-то, восстанавливает даты и места.

– Ты был… Но это… Я жила там в двухтысячном, проходила интернатуру в госпитале святого Томаса…

– Встречалась с длинноволосым басистом, злоупотребляла фастфудом, слушала ужасную музыку и носила этот самый кардиган, - Холмс касается ее рукава, - хотя и по истертости ворса можно многое сказать.

– Почему я не знала об этом? Почему ты посетил мою квартиру, но не меня?
– в ее голосе звучит горечь и обида. Молли сбрасывает его руку со своей.
– Ты понимаешь, сколь многое могло пойти по-другому, если бы ты…

– У тебя была своя жизнь. Я не хотел врываться в нее, выбив дверь ногой, фигурально выражаясь. Ведь на самом деле я воспользовался отмычкой. Замок на твоей двери был дрянной.

Молли отвернулась, уставившись сквозь стекло на ряды чистых пробирок. Она пыталась представить свою реакцию десятилетней давности. То, что Шерлок объявился, она узнала летом двухтысячного — когда уже и след простыл Ренди Уолесса, того самого басиста. Значит, Шерлок приходил весной. Что бы она сделала? Разозлилась? Безусловно. Отказалась бы его слушать? Скорей всего. Но разве потом она не пошла бы навстречу, чтобы он наконец разрешил загадку своего исчезновения. Разве не выслушала бы, не приняла все причины, побудившие его на побег?

– Почему ты вообще ушел?
– Молли резко разворачивается, надеясь застать детектива врасплох. Но тот лишь кивает со спокойствием сфинкса.

– Не уверен, что тебе нужно это знать. Особенно сейчас.

– Не вынуждай меня играть в «правда или желание», Шерлок.

– Хорошо, - Холмс тянется за своим пиджаком, - Шерингфорд не погиб тогда в автомобильной аварии, как было написано в официальном некрологе, - он оправляет манжеты рубашки так, чтобы те аккуратно выглядывали из рукавов. Молли кажется, что за этими машинальными действиями таится давняя боль, которой не дают прорваться наружу.