«Это у них здесь гири такие смешные!» — самостоятельно догадался Егор, не дожидаясь подсказок от внутреннего голоса.

Заслуженный и легендарный «морской волк» крепко ухватился за ручку «утюга», рывком поднял до уровня плеча, технично подсев тазом, выжал гирю вверх. Повторив это движение ещё пять раз, турок сменил руку и продолжил свои атлетические упражнения.

— Ну, сэр Александэр, а как вы относитесь к «железным играм»? — вернувшись на свои шкуры и слегка отдышавшись, спросил Медзоморт-паша.

Егор молча встал, неторопливо расстегнув пуговицы, сбросил рубашку, подошёл к необычной гире и, не без труда повторив все упражнения, исполненные турком, поставил «утюг» на прежнее место. Естественно, он мог бы попытаться и превзойти — в спортивных результатах — своего пожилого собеседника, но существовало неписаное правило восточного этикета: гость не должен подавать хозяину ни малейшего повода для обиды. Особенно если ты хочешь, чтобы этот хозяин стал твоим надёжным деловым партнёром…

Медзоморт-паша одобрительно несколько раз хлопнул в ладоши и поинтересовался:

— А чем, сэр Александэр, вы еще меня можете удивить?

— Я очень хорошо умею метать ножи. Причём любые и на весьма дальние расстояния.

— Очень интересно! Не покажете ли? Вон — ножи! — Турок махнул рукой на стену за своей спиной. — Куда метать? Ну, хотя бы в чучело кабана, оно стоит — очень уж удобно…

Егор подошёл к стене, вытащил из прикрепленных к стене ножен семь самых разных по форме и размерам клинков, вернулся к светильнику, стоявшему возле гири-утюга, посмотрел на предполагаемую мишень. До чучела матёрого кабана-секача, расположенного по отношению к нему в профиль, было метров четырнадцать-пятнадцать.

— Если это расстояние велико, то можете подойти к кабану поближе, — любезно предложил Медзоморт-паша.

Легкомысленно передёрнув плечами, Егор коротко взмахнул рукой, второй раз взмахнул, третий… Семь серебристых молний, одна за другой, просвистели негромко и таинственно, в зале опять наступила полная тишина, нарушаемая только редкими потрескиваниями горящих факелов. Кабан сразу же стал похож на экзотического дикобраза, испуганно ощетинившегося стальными иглами…

Личный друг Небеснородного Султана опять тихонько поаплодировал и задал очередной вопрос:

— Сэр Александер, а вот эта приметная серьга в вашем ухе… Она — откуда? Чей-то презент?

— Вы опять угадали, эфенди! — почтительно поклонился Егор. — Это подарок моего хорошего друга, датского капитана Лаудрупа.

— Лаудруп всё так же ходит по морям на своём «Короле»?

— Да, всё на нём, родимом! Несколько месяцев назад я тоже удостоился чести быть пассажиром этого славного брига.

Медзоморт-паша задумчиво подёргал себя за седую бороду, восхищённо покачал головой, промолвил почтительно:

— Эта серьга, сэр Александэр, для меня — самая лучшая рекомендация! Капитан Лаудруп — человек, бесспорно, уважаемый — во всех отношениях. Кстати, достопочтимый сэр, не назовёте ли ваше изначальное русское имя? Другие ваши благородные титулы — кроме пэрского?

— Дворянин Меньшиков, Александр Данилович, генерал-майор, командир Преображенского полка…

— И личный Охранитель царя Петра! — закончил за Егора турок. — Итак, перейдём к делу. России нужен мир с Османской Империей, чтобы развязать себе руки для шведской кампании. Это понятно. Что вы, уважаемый Охранитель, можете предложить за его незамедлительное подписание?

— Деньги. Очень большие деньги! — честно признался Егор и тут же поспешил уточнить, заметив, как у его собеседника презрительно дёрнулись брови: — О пошлом бакшише речь не идёт! Я говорю — о совместно заработанных Больших деньгах.

— Объясните!

— Последние четыре года были для России годами урожайными. У некоторых наших помещиков в амбарах хранится двухгодичный урожай пшеницы, у других — даже трёхгодичный…

— Это тоже понятно! — кивнул головой Медзоморт-паша. — Куда вам продавать пшеницу? Балтийских портов у России нет. Путь до Архангельска долог, да и моря северные — штормовые, жестокие… Ливония и Курляндия? Они там все бедные и жадные: такую заломят пошлину перевалочную, что и от прибыли ничего не останется. Есть, конечно, и южный путь. Но здесь — мы, турки, держащие под своим полным контролем проливы, ведущие в море Средиземное, к богатым европейским рынкам… Так в чём суть предложений ваших, господин генерал-майор?

— Суть предложений — проста! — усмехнулся Егор. — Я скупаю, да и казна поможет государева — ежели что, пшеницу у помещиков русских… — задумался (якобы) минуты на две, — по две пятых части гульдена за пуд. Продаю вам, вернее — Султану Небеснородному, за четыре шестых гульдена. Вы, Османская Империя, сбываете пшеничку эту — за полновесный гульден — пудик. Всё просто. Русские корабли подошли к Константинополю, извините — к Стамбулу, перегрузили мешки с пшеницей на корабли турецкие, получили деньги, ушли к Азову — за следующим грузом. А к Азову — по Дону — батюшке — непрестанно баржи с пшеницей спускаться будут. Главное, чтобы мир был, тогда и коммерция будет процветать…