Суда поравнялись.

— Докладывай! — велел Егор.

— Генерал Лефорт скончался! — объявил Волков.

— От простуды?

— Никак нет! Застрелили! Из груди достали три пули. Все — шведские…

— Что? — взревел Пётр. — Мать его! Дьяка ко мне — с бумагой и чернилами! Чердынцев? Указ пиши! Война! С весны — начинаем штурм Нарвы! Молчать всем! С весны, я сказал… Месть моя будет страшна… В порошок! В труху полную…

— Мин херц! — выждав несколько минут, нерешительно обратился к царю Егор.

— Молчи, гнида трусливая! — попросил царь и от души заехал Егору в ухо, пристально всмотрелся в правый (по ходу течения) речной берег: — Что там за лагерь? Временная стоянка драгунского полка? Немедленно пристаём! Сейчас я шведскому Карлу письмо напишу — об объявлении войны…

«История — дама очень упрямая! Не хочет она изменяться, сопротивляется — изо всех своих сил! — известил, мерзко ухмыляясь, внутренний голос. — Столько ты, братец, положил усилий, чтобы отсрочить на год-другой начало Северной войны? А ничего и не получилось! Ну, что скажешь в ответ?»

— А что тут можно сказать? — растерянно пробормотал себе под нос Егор. — Похоже, что в этот раз История победила. Теперь вот — воевать придётся, однако…