— Ты разве не на море? — спросила она.

— В это время года?

— Зачем же тогда поехал?

— Чтобы малость развеяться.

Бросив сумку на табуретку, я плюхнулся на диван.

— Кофе пить будешь?

— Выпью, но сначала дай мне валерьянки.

— Нет у меня этой гадости. И кто тебе сказал, что таким жеребцам, как ты, нужна валерьянка?

Она включила плиту, вымыла кофеварку. Ничего не говорила, молчал и я, но не выдержал. Как-то все равно надо начать. Что ж, друг Жора, жарь напрямик.

— Я стоял под окном и слышал ваш разговор.

Рени повернулась. Я выдержал ее взгляд, не моргнув. Наверное, девочка поняла, что я ее не обманываю. Продолжая заправлять кофеварку, сказала тихо:

— Я не собиралась что-то скрывать от тебя. Помнишь, я тебе обещала рассказать все. Но не сейчас, позднее…

— Я обманул тебя, Рени. Ничего я не слышал! Понял только, что Тоди тебя запугивает. Заставляет плясать под свою дудку. Перед тем как он вышел, я спрятался в соседнем подъезде.

Она поставила кофеварку на плитку, села рядом со мной. Пеньюар у нее распахнулся, оголил ее колени, она их не прикрыла. Да мне сейчас было не до ножек. Рени взяла сигарету и, не дожидаясь, пока я дам ей прикурить, сама чиркнула спичкой.

— Я тебе расскажу все. При одном условии.

— При каком?

— Если не будешь с ним драться.

— А если он этого заслуживает?

— Если и заслужил, все уже прошло.

— Тогда почему он давит на тебя?

— Потому что еще не знает меня. Так же, между прочим, как и ты… Обещай, что не поквитаешься с ним!

— Обещаю, но если не будет сил вытерпеть?

— Стиснешь зубы. Вытерпишь ради меня.

— Ладно, давай.

— Год назад Тоди попросил меня принять нескольких иностранцев у него в квартире…

— Как это — принять?

— Ну, в постели…

— И ты?

— Приняла.

— Потом?

— Просят же тебя, не заводись! Иначе больше ничего не услышишь.

— Хорошо.

— Они платили Тоди, и мы делили доллары. А потом я отказалась продолжать это. Он не забрал у меня свой ключ, хотел, чтобы я еще подумала.

— Какой ключ?

— Да от его квартиры!

— А сейчас он где, этот ключ?

Она показала взглядом на нишу.

— Здесь.

Я не понял, где точно, однако кухня была не такой уж большой, чтобы там не найти ключ.

— И больше никого не принимала?

— Никого.

— Дальше.

— Тоди настаивал, чтобы я продолжала. Обещал заплатить две трети, а себе взять одну.

— И ты?

— Снова отказала. Он стал запугивать, что все обо мне расскажет… Я тебя предупредила: не заводись, не вскакивай, иначе укажу тебе на дверь!

— Но как, зачем?.. Почему ты пошла на поводу у этого гада?!

— Потому что я тоже хочу ходить одетой, как другие женщины! По какому праву, почему маменькины дочки надевают шикарные импортные вещи? А я, у которой уже спина горбится от работы, пополняю свой гардероб тряпьем из лавок и магазинов возле рынка.

— Рени, дружище, ты же официантка! Идеальная профессия. Что тебе стоит обсчитывать — кого на стотинки, а кого на левы? Особенно по вечерам, когда клиенты твои так наклюкаются, что, хоть десятку припиши, не заметят. Можно и прямо у кого-нибудь в карманах пошуровать. Ведь они иногда тебе сами дают бумажники, чтобы ты взяла необходимую сумму? Это лучше, чем принимать в постели!

— Ох, оставь меня в покое. Я решила этот вопрос раньше, чем ты меня осудил. Сам видишь, отказала Тоди. Выставляю его уже третий раз.

Кофеварка закипела. Рени встала, налила кофе. Я кипел сильнее, чем кофеварка. Сделал глоток, обжегся, плюнул. Рени рассмеялась.

— Спокойно. Ответь мне на один вопрос. Почему ты, как только вышел из тюрьмы, сразу пришел к нему? Возобновляете старые дела? Если это вообще можно назвать делами… Вас снова сцапают, и ты опять утрешься полотенцем, а он останется сухим!

Она была права. Еще перед поездкой с Дашкой на Солнечный берег мне пришло в голову, что это путешествие — ну никак не для меня, не для моего здоровья, но не хотелось признаваться в этом ни перед Рени, ни перед собой.

Помолчав, я спросил:

— У тебя есть что-нибудь выпить?

— Есть, но не сейчас. Подождешь, пока я оденусь, мне скоро на работу.

Она ушла в ванную. А я стал искать ключ Тоди в нише-кухоньке. Там, даже если пшеничное зернышко спрятать, легко его найти, что уж говорить о ключе. Она положила его в коробку из-под кислого молока, вместе с пуговицами и булавками. Запихнув ключ в карман, я снова уселся на диване в ожидании Рени.