– Печально, - отозвался Гарри.
– Камень ведь в зеркале?

– Да, Гарри. Достанешь?

– Попробую, - согласился Гарри и подошёл к зеркалу. Посмотрел в него и поправил что-то в кармане.
– А зачем он вам?

– Воскресить моего Лорда…

*

Тело Профессора Квиррела рассыпалось прахом под пальцами мальчика. От ран и потери крови в голове у Гарри помутилось. Он нащупал в кармане камень и крепко-крепко сжал его в кулаке. В следующее мгновенье Гарри потерял сознание…

*

Гарри видел сон. Странный сон, в котором его звали Синка… Мальчик семи лет от роду, потерявший родителей в эпидемии, попавший в рабский караван.

А сон перестал быть сном. Шли недели. Синка перезнакомился со всеми другими рабами и втянулся в ритм неспешной жизни каравана, идущего через земли древней Японии.

А потом на караван напали бандиты. Убили всех, и один из них уже занёс свой меч над Синкой, как появился человек в белой накидке и убил всех бандитов. Убил и ушёл.

Три дня Синка хоронил тела бандитов и караванщиков. А на четвертый вернулся тот мужчина. Он дал мальчику имя Кеншин и взял с собой…

*

Шло время. Юный Кеншин усердно тренировался, осваивая стиль Хиттен Мицуруги Рю под руководством того самого мужчины, двенадцатого мастера этого стиля - Хико Сэйджуро.

Кеншин, как и Гарри, спал очень мало. Даже меньше, чем раньше. Ему хватало и получаса в сутки…

Мастер частенько бесил своего ученика. Так же, как и ученик частенько бесил своего мастера. Они ругались, спорили… Иногда Кеншин даже кидался на Мастера с кулаками, за что бывал сильно бит. Но Гарри были привычны побои. Кеншин также их не боялся.

Прошли годы. Кеншину исполнилось тринадцать. Страной овладела смута.

Очередной раз разругавшись с Мастером, Кеншин взял свой меч, сплюнул кровь из разбитых губ и ушёл. Он владел силой стиля Хиттен Мицуруги и хотел этой силой помочь людям, что страдают внизу, в разгорающейся всё жарче гражданской войне.

*

Вечер. Цветение сакуры. Люди на пустой улице. Вельможа и телохранители. Оживленный разговор о предстоящей свадьбе самого молодого из телохранителей.

Появление убийцы с рыжими волосами, схваченными в самурайский хвост.

Блеск мечей, крики, звон клинков, кровь, текущая из пореза на щеке под рыжими волосами, и милосердный удар обратной стороной катаны по затылку того, кто так хотел жить…

– Химура, - обратился к рыжему подростку неприметный серый человек, деловито оставляя листок с приговором от Патриотов Иссина на теле вельможи, - он был настолько хорош, что смог тебя ранить?

– Нет, - ответил подросток, стирая кровь с щеки.
– Просто очень хотел жить…

Рыжий подросток и серый человек неторопливо покинули место трагедии.

Лепестки сакуры медленно опадают на кровь. Одно из тел пошевелилось. Раздался стон. Самый молодой из телохранителей поднялся и, держась за затылок, побрел прочь, тихо шепча имя… Томоэ.

*

Деревенский бродячий лекарь неторопливо, но скоро шел к своей хижине…

В хижине был разгром и записка с вызовом. Подросток сбросил с плеч короб. Достал из тайника меч и отправился в ночь…

– Ты не видишь меня, Баттосай. Твоя интуиция воина тут бессильна, твой слух затуплен, а кожа скована холодом.. Ты умрешь здесь!

– Мне всё равно!
– в очередной раз прокричал Баттосай, вкладывая всего себя в единственный удар. Отчего-то он знал, что не промахнётся. И не промахнулся.

Удивленный мутнеющий взгляд убийцы…

Баттосай выдернул меч из тела врага и медленно пошел к хижине. Вошел и сел, прислонившись к стене. Прошло больше получаса, прежде чем его глаза снова стали что-то видеть.

Он развязал девочку, лежащую на полу. Развел огонь в очаге и уснул, обработав свои раны и царапины девочки.

А щеку его пересекал свежий порез, образующий крест со старым шрамом.

*

Годы Бакумацу прошли кровавой чередой убийств, сражений, битв, смуты. Последняя битва свершилась. Кровавый убийца Баттосай Сокрушитель воткнул свой меч в землю и, пошатываясь, пошел прочь.

Но не прошел он и километра, как в глазах его помутилось, и он упал, а шрам в виде молнии над правой бровью медленно исчез с его лба…