Если вас устроит, то порт-ключ, вложенный в конверт, сработает завтра в девять часов утра.

С искренним уважением, помощник управляющего Килкрик”.

Прочитал Гарри короткое послание на красивой официального вида бумаге. Так же в конверте была вложена тонкая металлическая пластинка с эмблемой банка. “Время - деньги” - хмыкнул про себя Гарри.

Спать не хотелось.

Гарри открыл окно и легко выскользнул на улицу. Тихая пробежка-скольжение из тени в тень, как тогда, когда он, будучи Баттосаем, во главе отряда штурмовал поместья сторонников Сегуната, точнее, вырезал их за пределами города, там, где никто не увидит и не помешает… Проверить боевые навыки Баттосая.

Тело слушалось. Знания были. Но телу многого не хватало. Мышцам - силы. Движениям - скорости. Плохо залеченные переломы (следы воспитания Вернона Дурсля) влияли на координацию. В общем, не Баттосай, а жалкая его тень.

Но, несмотря на всё это, кое-что получалось. Точнее, получалось всё, просто хуже, чем должно быть. А ещё было то, чего ни Синка, ни Кеншин не имели. Гарри чувствовал в себе магию. В себе и вокруг себя. Это было неописуемо. Все те медитативные техники и работа с ки в прошлой жизни наполнялись совершенно новым смыслом. И Гарри это нравилось!

Ночь пролетела летучей мышью - быстро, тихо, незаметно и с лёгким свистом. Уже под самое утро Гарри вернулся в свою комнату в доме на Тисовой Аллее. Не раздеваясь, сел к стене и, зажав в руках свой наскоро выструганный тренировочный деревянный меч, уснул.

День выдался тяжёлым, и Гарри устал, поэтому спал много дольше обычного. Целых полтора часа. Зато прекрасно отдохнул и восстановил силы. Время на часах было: половина седьмого утра. Гарри спустился вниз. Принял душ и отправился на кухню делать завтрак для всей семьи.

Готовить ему нравилось. И в “той” жизни, и в этой. Это занятие успокаивало и было сродни медитации.

То чувство магии, что родилось в нём прошлой ночью никуда не ушло, оно как-то слилось с остальными чувствами, срослось с ними. Стало неотделимо, как третья рука, или ещё один глаз, или дополнительное ухо… Вернее всё это сразу.

Сам того не замечая, точнее не придавая значения, Гарри невербально и без палочки левитировал к себе и от себя необходимые ему предметы легко и непринуждённо.

Когда он уже закончил, спустилась Петунья Дурсль и очень странно на него посмотрела.

– Доброе утро, тётушка, - поприветствовал он её.
– Присаживайтесь, завтрак готов.

Петунья поджала губы, но к столу присела.

– Зачем ты вчера ударил Вернона?
– напряжённо спросила она, когда Гарри поставил перед ней тарелку и наложил яичницу.

– Он собирался ударить меня, - пожал плечами мальчик.
– Рефлекс, наверное.

– Ты научился этому в своей странной школе? Да?

– В Хогвартсе многому учат, - снова пожал он плечами.

В этот момент вышел Вернон Дурсль. Увидев Поттера, он просто зарычал и бросился к нему, замахиваясь для удара. Гарри спокойно сместился с линии атаки и, используя его силу, впечатал дядю лбом в стол.

Тот хрюкнул и осел на пол. Петунья тут же принялась хлопотать над мужем, а Гарри продолжил завтракать.

Через пару минут Вернон Дурсль начал приходить в себя (естественно, ведь Гарри бил не сильно, просто чтобы остановить атаку).

– Может, поговорим?
– предложил мальчик, отставив от себя тарелку.

Пошатнувшись в процессе, Вернон Дурсль вскочил на ноги и с рыком бросился в свою комнату. Через минуту он уже сбегал вниз с двустволкой в руках.

Не успел он взвести курки, как Гарри махнул рукой, и большой кухонный нож сорвался с подставки и полетел в горло Вернона. И замер, едва коснувшись кожи на кадыке мужчины. Дурсль застыл на месте, боясь вздохнуть, и только липкий холодный пот начал выступать у него на висках.

И тут Вернон посмотрел в глаза Гарри. В глаза хитокири Баттосая Сокрушителя. И на штанах его начало быстро расползаться мокрое пятно.

Гарри шевельнул пальцем, и нож так же стремительно, как слетал с подставки, впечатался мальчику рукоятью в ладонь.

– Остынь, дядя, - ледяным голосом убийцы сказал ему мальчик.
– Повесь ружьё на место и приходи завтракать.

Вернон судорожно кивнул и деревянной походкой ушёл к себе.

Гарри приглашающе махнул тёте, круглыми глазами глядящей на него и прижимающей руки ко рту.