Мальчик глянул на профессора. Тот ничего не замечал.

И тут до Гарри дошло, что голос не говорил. Он шипел. На парселтанге.

Вот тут Поттер вздрогнул. Голос был сильным и громким. Что же там за змейка-то с таким голосищем? Говорить Гарри никому ничего не стал. Но запомнил.

*

Следующим вечером Драко подкараулил Гарри, возвращавшегося после занятий с Флитвиком.

– Поттер, - прошипел он.

– Что тебе, Малфой?
– отозвался тот, не выказывая неприязни или агрессии.

– Тот щит. Во дворе, - начал Драко.
– Этому ведь в Хоге не учат. Невербальный Протего в форме диска.

– Не учат в Хоге, учат в другом месте, - пожал плечами Гарри.

– В том, где зовут друг друга по номерам?
– с непонятной интонацией спросил Малфой.

– Именно, - не стал отпираться Поттер.

– И каким номером зовут тебя?
– задал вопрос Драко. Повисло молчание. Гарри внимательно смотрел в глаза слизеринца. А затем ответил.

– Седьмым, Драко. Седьмым. Это что-то меняет?

– Меняет!
– зло крикнул Драко.
– Седьмой друг Шестого… Мой друг!

– Так почему Поттеру не стать другом Малфоя? Твоим другом?
– спросил гриффиндорец.

– Ты не принял мою дружбу, тогда в поезде.

– Маленький был, глупый, - пожал плечами Гарри и протянул руку для пожатия.
– Сейчас и здесь ты примешь мою?

– Ладно, Семь, - вздохнул Драко и с размаху руку пожал.
– Попробуем.

– Пошли, потренируемся?
– предложил Поттер.

– А есть где?

– Пустых классов в Хоге полно. А Алохомора с замками справляется без проблем, - улыбнулся Гарри.

– Пошли, - согласился Драко.

*

Незаметно прошёл октябрь. В замке и окрестностях заметно похолодало. Затянули мерзкие промозглые дожди. В замке поселилась сырость, которую не могли изгнать даже постоянно пылающие камины. Джинни нездоровилось. Она ходила бледная и измождённая.

Оливер Вуд всё так же нещадно гонял команду, несмотря на все их стоны и протесты. Гарри в тысячный раз порадовался, что откосил от этого издевательства. И теперь тратил время куда более приятными способами, чем полёты на пронизывающем ветру и ледяной мороси дождя.

Их совместные с Драко тренировки приносили обоим море удовольствия. Ведь там они могли общаться как прежде, не видя лиц и не зная имён.

На людях же Драко так и не смог пересилить себя и избавиться от маски высокомерного засранца.

Однако не так всё было радостно и безоблачно, как хотелось. Гарри мучился без своих опустошительных тренировок в пустыне. Ему было плохо без тех нагрузок. Ломало без блаженного чувства пустоты… Но применить что-то подобное в Хогвартсе… Где? Защита замка, конечно, уникальна и сильна, но просто так трясти его, поднимая переполох среди всех, кто окажется поблизости… А в Запретном Лесу… Хагрид расстроится… Да и зверушки ни в чём не виноваты, чтобы их без дома оставлять.

С этим вопросом Гарри подошёл к Флитвику.

– Привет, Гарри, - поздоровался полугоблин.

– Здравствуйте, Профессор, - грустно поздоровался мальчик.

– Что случилось?
– обеспокоился он.

– Мне плохо, профессор, - поднял на него страдальческий взгляд Гарри.

– Так в чём дело?
– уже серьёзно заволновался Флитвик.

– Меня ломает без тренировок в пустыне… Такое чувство, словно я воздушный шарик. Меня надули и продолжают надувать. Меня распирает. А все заклинания, что я могу выполнить в замке, облегчения не приносят.

– Хм… Гарри, - глубоко задумался профессор. С подобной проблемой он ещё не сталкивался, - Знаешь… Есть у меня мысль…

– Пожа-а-алуйста!
– взмолился Гарри. Его действительно припекло. Он уже почти совсем не мог спать. Смежил веки и уже через минуту подрывался переполненный энергией. А любые заклинания, которые он выполнял, так и норовили стать чрезвычайно мощными. Чего только стоила обычная левиосса, которая впечатала в потолок всю мебель в гостиной Гриффиндора. Хорошо Гермиона и Джинни, бывшие в тот момент с ним в гостиной, соскочить с кресел успели. Когда щепки с потолка сыпаться перестали, комнату наполнил мат на Великом и Могучем. Гарри русского не знал, но пообещал себе выучить в кратчайшие сроки.

Поттер, конечно, восстановил Репаро всё, что поломал в следующие пару минут. Но… списал это происшествие на стихийный выброс. Вроде бы поверили.

– В общем, слушай, Гарри, - начал полугоблин, - самое энергоёмкое в магических науках это чары сотворения. Ещё их называют материализацией.

– Что-то вроде трансфигурации из воздуха?
– уточнил мальчик.

– Не совсем. Это что-то вроде трансфигурации из чистой энергии, - после этих слов профессора, у мальчика буквально вспыхнули энтузиазмом глаза. Он тут же вспомнил Эйнштейна с его «E = m*c2». Разрушительности атомной бомбы он уже достиг (пустыня и кратер в ней это наглядно показали), так что энергии хватить должно.