Одиссей расхохотался.

– - Да уж, без травки это не жизнь, а комедия, - проговорил он сквозь смех.
– Предлагаю всем стать коровами, жевать травку, мычать и давать молоко.

Ему самому так понравилась эта шутка, что он захотел её записать, чтобы потом не забыть. Впрочем, он её тут же забыл и заговорил совсем о другом. Весёлая беседа с красавицей Еленой чудно завершила приятный вечер увлекательного дня.

Одиссей почувствовал нежный приторный запах. Он сидел в тёплой ванне, а Елена втирала ему в плечи что-то ароматное.

– - Что со мной было?
– испуганно спросил царь Итаки.

– - То же, что и со мной. Ты ничего не помнишь? Значит, я перестаралась с травкой. Думала, что это детская доза, но ты ведь не привык - на тебя слишком сильно подействовало. Жаль. Ты многое пропустил. Это было прекрасно, ты был неотразим.

Одиссей не чувствовал ничего похожего на похмелье: он был бодр, ничего не болело, никакой тошноты, разум чист и светел, но что же было после того, как он выпил из бокала? Впрочем, что было - и так понятно, важнее другое.

– - О чём я говорил?

– - Так, о том - о сём. Я и сама ничего не помню. И, наверное, не вспомню, пока ты не вернёшься к своим. Это я тебе обещаю.

– - А после того, как вернусь к своим?

– - Сначала вернись. Не строй таких дальних планов.

Одиссей понял, что настаивать бесполезно. Он вылез из ванны, надел свои лохмотья. Хотя синяки на лице и рубцы на теле ещё оставались, лохмотья смотрелись на чистом и ароматном Одиссее теперь уже неуместно. Елена достала его меч.

– - Потом отдам, - пояснила она.
– Кто тебя знает, вдруг у тебя от травки припадок какой-нибудь случится с непривычки. Пойдём.

Одиссей не стал спрашивать, куда.

Потайным ходом они вышли из дворца. Ещё не рассвело, город спал. Елена шла по тёмным улицам и вела за собой Одиссея. Было видно, что она не в первый раз так гуляет по ночам. Она шла уверенно, но осторожно. Стражники на пути не попадались, очевидно, Елена знала, где они, и как их обходить. После некоторого петляния по ночному городу они вышли к храму Афины. Елена открыла замок своим ключом и впустила в храм Одиссея. "Значит, я проговорился про Палладий, - подумал тот.
– Хорошо, если только про него".

Он быстро проскочил в храм, нащупал в темноте статуэтку и схватил её. "Ой!
– подумала богиня.
– Кто это?
– прежде, чем оказаться в мешке, она успела разглядеть в темноте лицо Одиссея.
– Что он делает?! Как он посмел прикасаться ко мне! Какое жуткое святотатство! Никогда ему этого не прощу. Сразу, по крайней мере, точно не прощу. Пусть долго извиняется и приносит обильные искупительные жертвы".

Одиссей выбежал из храма, и Елена снова заперла дверь. Она протянула Одиссею меч и сказала: "Иди к воротам. Ты должен уйти раньше, чем пропажу заметят".

Царь Итаки на мгновение подумал, не воспользоваться ли ему мечом прямо сейчас, но твёрдый взгляд Елены решительно пресёк такие мысли, к тому же Одиссей подумал о Менелае.

– - Удачи!
– сказала Елена.
– Передавай привет сестрёнке.

– - Какой сестрёнке?

Елена хихикнула.

– - Глупый ты, Никто. Афине, конечно.

Одиссей отправился в сторону ворот. Улицы были темны и пустынны. Стражники не обращали внимания на одиноко бредущего нищего. Палладий был спрятан под лохмотьями. "А всё-таки какой же он смелый!
– думала Афина.
– Не побоялся один проникнуть во вражеский город только для того, чтобы похитить меня. Как это романтично! Вот что, наверное, чувствовала Елена, когда Парис увозил её из Спарты. А эта дура Афродита говорит, что я никому не нужна. Это её никто не стал бы похищать, а ради меня настоящие мужчины на всё готовы. Нет, пожалуй, я его всё-таки прощу, но пусть вначале извинится и принесёт жертву, чтоб не думал впредь, что так делать можно".

Дойдя до ворот, Одиссей присел на землю за углом и стал ждать.

Приближался рассвет. К воротам стали подходить люди, тоже хотевшие пораньше уйти из города. Наконец, стражники отомкнули замки и сдвинули засов. Одиссей поднялся на ноги и быстро прошёл первые ворота. Вторые ещё только открывались. Он напряжённо смотрел, как стражники разводили их створки.

"Закрыть ворота!
– послышалось вдруг из города.
– Палладий украли!"

Одиссей бросился вперёд. Стражники похватали оружие. Царь Итаки на бегу сразил мечом одного, второй бросился с копьём наперерез, но не успел замахнуться и тоже упал убитый. "Тревога!
– закричали стражники.
– Греки в городе!" Но Одиссей был уже снаружи и мчался быстрее ветра в сторону лагеря. Вслед ему летели стрелы, но он метался на бегу из стороны в сторону, и стрелки никак не могли в него попасть, а Афина, хоть и продолжала сердиться на своего любимчика, всё-таки помогала ему, отводя опасность.

На бегу Одиссей швырнул мешок с Палладием в руки подскакавшему на колеснице Диомеду. Тот ждал друга всю ночь, спрятавшись вблизи города. Диомед поймал мешок, помог Одиссею вскочить рядом с собой и помчался прочь. Через несколько секунд троянские стрелы перестали догонять их.

Теперь у Афины больше не было выбора - Палладий был в руках греков, и ничто больше не могло помешать осуществлению их безумного плана.

Троянская лошадь

Корабли были готовы к отплытию. Флот под командованием Агамемнона утром должен был уйти к острову Тенедос, что в паре часов пути от Трои, чтобы там дождаться следующей ночи, когда ворота города откроются для греческого войска.