Не то, что б в городе происходило что-то небывалое: греки делали то, что во все времена делали и делают воины, много лет осаждавшие город и, наконец, захватившие его. Они убивали, жгли, насиловали, мстили за Ахилла, мстили за своих товарищей, мстили за себя, за свои раны и обиды, за годы юности, бесполезно потерянные в лагере на берегу Геллеспонта.

Дом, в котором жил Эней со своей семьёй, был в стороне от главных улиц, это обстоятельство и вещий сон, возможно, спасло героя от внезапной смерти во сне. Схватив меч, Эней бросился туда, откуда нёсся шум боя. Скоро найдя таких же внезапно проснувшихся троянских воинов, он вместе с ними попытался прорваться к центру города. Они бежали, по освящённым пожарами улицам, спотыкаясь о трупы и поскальзываясь в лужах крови, убивали отбившихся от своих отрядов греков, и те, кто не взял дома оружие, вооружались тем, что забирали у врагов.

У храма Афины они увидели малого Аякса, тащившего кричавшую и отбивавшуюся Кассандру. Её жених Кореб, оказавшийся в эту ночь в отряде Энея, бросился на помощь к невесте, за ним помчался весь отряд. Но теперь уже греков было гораздо больше. Кореб погиб первым.

Вскоре Эней остался один против сбегавшихся со всех сторон врагов. Боги хранили его, и он сумел убежать в переулок, где был известный ему секретный ход во дворец.

Оторвавшись от преследователей, не заметивших потайную дверь, Эней оказался в безопасности. Быстро пробежав хорошо знакомыми ему коридорами, он поднялся на крышу. Отсюда было видно, как отовсюду из города стекались к дворцу Приама греческие воины, ломали стены, пытались выбить ворота, по приставным лестницам лезли на стены, выставляя вперёд щиты. Немногочисленные оборонявшиеся троянцы разбирали черепицу и украшения кровли и кидали ими в лезущих отовсюду врагов. Эней присоединился к группе воинов, ломавших основание высокой башни, красы царского дворца, всегда привлекавшей к себе путешественников. Рухнув, она погребла под собой немало греков.

Но этим врагов было не остановить. Топор Неоптолема прорубил ворота, и греки ворвались в здание. Эней спустился с крыши, чтобы сражаться во дворце. Но, не добежав до входа, где сейчас шёл бой, он вдруг столкнулся с Еленой. Та стояла, сжимая в руках короткий меч, и смотрела бессмысленным и потерянным взглядом. На губах её дрожала глупая, неуместная улыбка.

"Зараза!
– подумал Эней.
– Добилась своего и радуешься! Теперь победительницей в Спарту уедешь! Не бывать этому!"

Он замахнулся мечом на растерявшуюся царевну, но убить её не дал раздавшийся за спиной грохот и крик: "А ну, не смей!"

Эней обернулся. Из темноты коридора к нему со скрежетом и лязгом, раскорячившись, приближалось какое-то странное существо. Это была Афродита, обвешанная со всех сторон фрагментами доспехов, подушками и какими-то металлическими посудинами. Помня предупреждение Зевса и собственный неудачный боевой опыт, она решила обезопаситься. Конечно, ей ничего не стоило заранее попросить мужа Гефеста сковать ей подходящие доспехи, но легкомысленная богиня не вспомнила об этом своевременно, а когда вспомнила, было уже поздно, и она схватила и как смогла привязала к себе всё, что попалось под руку. Теперь это звенело, отваливалось и не давало нормально двигаться. При других обстоятельствах такое зрелище показалось бы смешным, но сейчас всем было не до смеха.

"А ну, брось!
– прикрикнула Афродита.
– Другого времени для женщин не нашёл?! Где Анхиз?! Спасай Анхиза!"

Только тут Эней вспомнил, что оставил дома жену, маленького сына и старого отца. Ужасная мысль сразу заставила забыть и об Елене, и о долге, и о гибнущей Трое. Сейчас его волновала только судьба родных, опрометчиво брошенных им в минуту опасности. Ничего не говоря, он вложил в ножны меч и кинулся к потайному ходу. А Афродита, сердито посмотрела на Елену, бросила на ходу: "Брысь отсюда! Не смей приставать к моему сыну! К мужу пошла!" и, насколько позволяли самодельные доспехи, побежала за Энеем.

"К какому мужу?!" - прошипела ей вслед Елена.

Ответом на этот вопрос перед ней появился Деифоб - тяжело дышащий, забрызганный кровью, с окровавленным копьём в руке.

– - Дорогая! С тобой всё в порядке?
– спросил он.
– Я так за тебя испугался!

– - Всё хорошо, - буркнула в ответ Елена.

Топот ног и звон оружия прервали их разговор. Во дворец через потайной ход ворвались Одиссей, Менелай и бойцы их отрядов. Обеспечив безопасность Антенора, они поспешили ко дворцу Приама, куда Одиссей знал секретный путь.

Деифоб, выставив перед собой копьё, бросился навстречу врагам, но, сделав первый шаг, упал, соскользнув с оставшегося в руке Елены короткого меча.

Царевна с милой улыбкой оглядела вошедших греков. Даже Одиссею, единственному здесь, кто знал, что эта улыбка - результат действия египетской травки, стало не по себе от весёлого взгляда женщины, только что убившей того, кто считал себя её мужем.

"Здравствуй, Менелай!
– сказала Елена.
– Что же ты не приходил так долго? Как я тебя ждала!"

"Убей её!
– закричал Одиссей.
– Ведь она..."

Менелай резко развернулся, наставив на Одиссея копьё.

"Одиссейчик! Ты хочешь что-то рассказать обо мне Менелаю?
– игриво подмигивая, спросила Елена.
– Подожди, давай расскажем это вместе!"

Одиссей мгновенно остыл, подумав, что рассказ про то, как у него, хитроумнейшего из смертных, женщина обманом выведала все военные тайны, вряд ли прибавит ему славы.

"Прости, Менелай, я погорячился", - сказал он, опуская оружие.