Лишь на девятый день в лагере прозвучал сигнал к общему сбору. Герои, пригибаясь и прячась за любыми укрытиями, короткими перебежками собрались перед палаткой командира. Агамемнон, выйдя на белый свет, увидел перед собой залёгших и попрятавшихся героев, среди которых беззаботно прохаживался Ахилл. Он не обращал на сыпавшиеся на лагерь стрелы никакого внимания, даже нарочно под них подставлялся, и те со звоном отскакивали от его неуязвимого тела.

– - Кто подал сигнал к сбору?
– мрачно спросил Агамемнон.

– - Я, - ответил Ахилл.

– - Кто приказал?

– - Мне Гера велела, - небрежно сказал герой.

"Кажется, боги уже считают, что командую здесь не я, а этот сопляк, - подумал Агамемнон.
– Наверняка Калхант подсуетился. Или интриганка Фетида своего сыночка продвигает. Ну и ладно. Не очень-то я за это место и держусь. Пусть попробует кто справиться лучше".

А самозваный председатель между тем открыл собрание:

– - Короче, Атреич, тема такая, что пора собирать манатки и сливаться отсюда по домам, пока Аполлон нас всех тут не завалил. Но я так думаю, что для начала надо узнать, что это он на нас так окрысился. Пусть специалист скажет, какие там на этот счёт приметы были, там знамения или сны вещие - я в этом не разбираюсь. Может мы ему жертву какую-нибудь задолжали или обещание не выполнили. Может, ему просто на лапу дать надо, чтоб отвязался.

Сказав это, Ахилл протянул ораторский жезл Калханту.

– - Сказать-то я, конечно, могу, - неохотно заговорил тот, - но только если мне гарантируют безопасность. А то некоторым тут может сильно не понравиться то, что я скажу, а люди они, как я знаю, весьма несдержанные и мстительные.

– - Говори смело, - заверил его Ахилл.
– Я за тебя любому морду набью, будь то хоть сам Атреич.

Агамемнон при этих словах насупился ещё больше, но пока промолчал.

А осмелевший Калхант сказал:

– - Аполлон за Хриса сердится. Обидел его Агамемнон. Так что придётся извиниться и дочку вернуть без выкупа, и ещё самому Аполлону гекатомбу поставить. Тогда он нас простит.

Опасения прозорливого жреца оправдались. Агамемнон вспыхнул, и прежде всего его гнев обрушился именно на Калханта:

– - Ничего хорошего я от тебя и не ожидал. Тебе, видимо, удовольствие доставляет говорить мне всякие гадости. Не знаю уж, почему тебя люди слушают - пользы ты пока ещё никому не принёс. Я-то для общей пользы на жертвы пойти готов. Ладно, если дело требует, я отдам эту девушку, хоть и успел её уже полюбить. Но пусть и другие тогда чем-нибудь пожертвуют. Пусть дадут мне равноценную замену, а то ведь получится, что всем досталась какая-то часть добычи, а мне нет, хоть я и командир.

– - Ну ты и жмот, Атреич!
– возмутился Ахилл.
– Где ж мы сейчас замену возьмём? Всё уже поделено. Не отнимать же у людей! Вот возьмём Трою - тогда своё и получишь.

– - Ты тут не умничай, герой хренов!
– вспылил в ответ Агамемнон.
– Я, значит, без добычи сидеть должен и молчать в тряпочку, а ты при своём останешься? За дурачка меня держишь? Не отдадите, так сам заберу, и попробуйте только не отдать! Пока ещё я тут командир. Но к этому мы ещё вернёмся. А пока выберем того, кто отвезёт к Хрису его дочку.

– - Сволочь ты скаредная, а не командир!
– закричал Ахилл, грозно взглянув на Агамемнона. Он, по молодости своей, вспыхивал легко, а вспыхнув, за словами не следил, - Да кто ж после этого за тебя воевать будет?! За себя мы тут что ли кровь проливаем?! Мне троянцы ничего плохого не сделали. Жил я у себя во Фтии счастливо и ни про какую Трою вообще не слышал. Нет, мы сюда пришли чтоб тебя, сука, развлекать и братца твоего. Ты ж нас грязью считаешь, грозишься добычу отнять, будто сам нам её дал. Из того, что я в бою беру, ты себе лучшее отнимаешь, а мне отдаёшь что тебе не нужно, а теперь и это забрать хочешь. Всё, хватит с меня! Возвращаюсь домой. Я тебе больше не прислуга.

– - Ну и проваливай!
– ответил Агамемнон, заводясь всё больше.
– Никто уговаривать остаться не будет. Тут и без тебя есть кому воевать. Вот с ними, если Зевс поможет, и победим. А от тебя и твоей мамочки всё равно вред один. Ты против нас всю Азию настроил. Повоевать ему, видите ли, хотелось! Герой, понимаешь! Герои жизнью рискуют, а ты чем когда рисковал? Кровь, говоришь, за меня проливал? И много пролил? Да любой сопляк, любой маменькин сынок, как ты, станет храбрецом, если его ни копьё, ни меч не берут. Уедет он! Напугать меня захотел! Я сам кого хочешь напугаю! Теперь я, так и быть, дочку Хриса к папаше отправлю, но твою девку я заберу - я её с самого начала забрать хотел, только по доброте уступил. Зря уступил. Ты без моего приказа на Фивы пошёл. Хватит мне уже это своевольство терпеть. Всё у тебя забрать надо было и ещё под арест посадить, чтоб не лез куда не просят, чтоб помнил, кто здесь главный!

На эти слова Агамемнона у Ахилла оставалось только два возможных ответа: пробившись к наглецу, убить его на месте или - второй вариант герой рассматривать не стал. Схватившись за рукоятку меча, он рванулся вперёд, но чья-то рука вцепилась ему в волосы и удержала на месте. Ахилл обернулся, и его взгляд встретился с пылающим гневом взором Афины. Богиня явилась незримой, видеть её мог только он.

– - Агамемнон, - начал было Ахилл, но Афина его перебила:

– - Совсем очумел?!
– прошипела она.
– Бранись сколько хочешь, но руки распускать не смей!