Приблизившись к троянскому лагерю, герои залегли и поползли, прячась за трупами.

Вскоре они заметили при тусклом свете луны человека, бодро идущего, помахивая копьём, в сторону греческой стены. Не сговариваясь, лазутчики пропустили его мимо себя и, развернувшись, двинулись вслед за ним. Сначала они шли пригибаясь и прячась, а после, когда расстояние до греческого лагеря стало больше, чем до троянского, погнались открыто. Только тут троянец заметил их. На короткое время он остановился, думая, что его догоняют товарищи, чтобы что-то ему сказать, но, увидев врагов, припустился со всех ног. С перепугу он даже не сообразил, что бежит прямо в руки к врагам - путь к своим ему отрезали Одиссей и Диомед. Так бы он и бежал, пока не наткнулся на греческую стражу, если бы Диомед, боясь, что его пленник и вся слава достанется другим, не крикнул: "Стой! Убью!" и не кинул в сторону убегающего копьё. Тот мгновенно остановился. Копьё воткнулось в землю, пролетев над его правым плечом. Когда лазутчики к нему подбежали, он весь дрожал и стучал зубами от страха.

– - Не убивайте!
– взмолился он.
– Я Долон, сын глашатая Эвмеда. Он за меня какой захотите выкуп даст. Я у него единственный сын.

– - Спокойно!
– ответил Одиссей.
– Не думай о смерти. Говори нам правду. Что ты здесь делаешь? Кто тебя и зачем послал?

– - Я не виноват! Не по своей воле! Меня Гектор заставил. Он мне коней Ахилла обещал подарить, если я разведаю, как вы стережёте свой лагерь.

Одиссей ухмыльнулся.

– - Губа у тебя, я вижу, не дура. Коней Ахилла! Не простые это кони. Божественной породы. С ними никто кроме хозяина сладить не может. Говори теперь правду: где Гектор, где хранится оружие, где стоят кони, как охраняется лагерь, когда собираетесь на нас нападать?

– - Конечно, я скажу правду, - быстро заговорил Долон.
– Гектор совещается с другими командирами там, у памятника Илу. Постов мало. Не спят лишь те, кто за огнём в кострах следит, и те, кто сам не хочет. Да и то только троянцы - союзникам вообще всё равно, у них же в городе ни жён, ни детей нет.

– - Понятно, - сказал Одиссей.
– А что, союзники с троянцами одним лагерем стоят или отдельно?

– - Отдельно. У каждых свой лагерь. Если вы ищите, где проще проникнуть - идите вон туда. Там с краю остановились фракийцы. Они совсем недавно к нам присоединились и никого не знают - они, если и не спят, за своих вас примут. Там и их царь Рез со своими конями. Эх, видели бы вы его коней!
– при этих словах Долон даже перестал дрожать.
– Белые как снег, быстрые как ветер. И колесница вся в золоте, в серебре. А доспехи у царя такие, что богу в пору носить. Вы сами пойдите и убедитесь. Меня свяжите и здесь оставьте. Потом спасибо мне скажете.

– - Мы тебе прямо сейчас спасибо скажем, - ответил Диомед, доставая нож, - и заодно попрощаемся. Приятно было поговорить.

– - Но вы же обещали, - начал было Долон.

– - Ничего мы тебе не обещали, - ответил Диомед и перерезал ему горло.

– - Завтра надо будет принести его доспехи в жертву Афине, - сказал Одиссей.
– Если, конечно, она нам сегодня поможет пробраться во фракийский лагерь.

Крик цапли в темноте был ответом на эти слова.

Одиссей пометил место, и лазутчики снова направились к стану троянцев.

Фракийский лагерь они обнаружили точно там, где его указал Долон. Его действительно никто не охранял. Воины спали на разложенных на земле подстилках. Рядом с ними аккуратными рядами лежали доспехи. Царь Рез спал посередине, возле него стояли привязанные к колеснице его знаменитые кони.

Диомед, стараясь не производить шума, стал резать спящих. Одиссей оттаскивал мёртвые тела в стороны, расчищая путь коням. Он опасался, что ещё не привыкшие к войне кони побоятся идти прямо по трупам. Так, зарезав дюжину фракийцев, Диомед добрался до царя, который стал на сегодня его последней жертвой. Одиссей отвязал коней и вывел из лагеря, погоняя своим луком - взять с колесницы бич он не сообразил. Диомед стоял, думая, стоит ли ему продолжить резать фракийцев или лучше вытащить из лагеря царскую колесницу. "Уходить надо!" - послышался шёпот. Диомед и Одиссей одновременно резко обернулись, схватившись за ножи. Рядом стояла всё та же самая цапля и глядела на них умными зелёными глазами. "Только тебя нам тут не хватало!" - подумал Диомед.

– - Мне тоже так показалось, - польщённо ответила цапля.

"Говорящая цапля!" - подумали оба лазутчика.

– - Да нет, это такая маскировка, - сказала цапля.
– Мы же в разведке. Скажите, меня не узнать! Я сначала думала совой обернуться, но так бы все сразу догадались.

– - Спасибо за помощь, - нашёлся Одиссей.
– Мы тебе завтра жертвы принесём.

Цапля Афина изобразила что-то вроде книксена.

– - Уходить надо, - повторила она, - а то другие боги нас тут заметят. Папа сильно заругается, если узнает, что я вам помогала.

Лазутчики вскочили на коней и поскакали к лагерю.

Предостережение Афины было не напрасным. Не прошло и минуты, как Аполлон пинками разбудил оставшихся в живых фракийцев. "Тревога!" - понеслось по троянским станам. Но было уже поздно. Лазутчики даже успели подобрать на обратном пути труп Долона.

Греческие командиры, ожидавшие возвращения героев, не долго гадали, кто это к ним скачет. Радость встречи тут же сменилась восторгом от вида чудесных коней Реза. Быстро рассказав о своих приключениях, Диомед пошёл привязывать коней, а Одиссей отнёс труп Долона к своей палатке, чтобы подготовить жертвоприношение Афине.

Вскоре Диомед подошёл к палатке Одиссея и, заглянув туда, увидел царя Итаки, что-то пишущего при свете лампады.

– - Чего это ты?
– удивился Диомед.

– - Да так, стихотворение сочиняю, - ответил Одиссей, поспешно прикрывая рукой свои записи.

– - Да ты что?! Не знал, что ты поэт.

– - Я и сам не ожидал. Ко мне сейчас муза внезапно пришла.

– - Интересно. Дашь почитать?

Одиссей замялся.

– - Нет, это очень личное.

– - Письмо Пенелопе?