Ещё спускаясь со стены, он разглядел в темноте силуэт своего брата. Менелаю тоже было не заснуть, он хотел поговорить с Агамемноном, но, не застав в палатке, увидел его стоящим на валу и пошёл туда.

– - Не спится, брат?
– сказал он.
– Я тоже всю ночь думал. Как считаешь, может нам лазутчика к троянцам послать? Дело, правда, опасное - не всякий решится.

– - Обсудить надо, - ответил Агамемнон.
– Не нравится мне Гектор сегодня. Вроде бы не бог, и родители у него обычные люди, а такое творил, будто весь Олимп с Зевсом во главе на него работает. Давай разделимся. Я пойду будить командиров на той стороне лагеря, где Нестор стоит, а ты пойдёшь в сторону Аякса. Буди командиров, зови на совет. Только будь повежливее: обращайся к каждому по отчеству, говори, что это моя просьба. Я думаю, сейчас просьбу послушают скорее, чем приказ.

– - Хорошо. Мне их сюда привести?

– - Пожалуй, лучше там останьтесь. Я к вам приду, а то ещё разминёмся в темноте.

Они разошлись в разные стороны, и Агамемнон прямиком направился к стоянке Нестора. Тот спал не в палатке, его кровать была постелена под открытым небом. Агамемнон подошёл к ней, аккуратно ступая, стараясь не наткнуться на что-нибудь. Склонившись над стариком, он почувствовал острие меча, приставленное к шее. Послышалось знакомое покашливание, и голос Нестора сказал из темноты:

– - Кто такой? Чего тебе от меня надо?

– - Спокойно, Нелеич! Это же я, - ответил Агамемнон, поднимая руки.

– - А, это ты, Агамемнон Атреевич!
– успокоившись, отозвался старик и убрал меч.
– Что, бессонница замучила?

– - И не говори, Нелеич. Ни сна, ни покоя. Совсем извёлся, о наших напастях думая. Ты, я вижу, тоже не спишь. Вставай что ли. Пойдём, караулы проверим. Там же твой сын сегодня командует. Боюсь, нападут в темноте троянцы, а часовые спят.

– - Ты, Агамемнон Атреевич, Гектора-то не переоценивай. Не всё коту масленица. Вот бросит наш Ахилл Пелеевич обижаться, так сразу дело на другую сторону и обернётся. Что ты сам-то всё заботишься? А братец твой где? Это ж ему больше всех заботиться нужно - у него ведь жену увели, не у тебя. Ты уж на меня не сердись, что прямо тебе скажу: распустил ты своего брата. Ты, вот, о деле печёшься, а он в это время без задних ног дрыхнет. Не хорошо.

– - Менелая, конечно, есть за что поругать, - возразил Агамемнон.
– Раздолбай он, это не скрою, и безынициативный обычно, всё от меня команды ждёт, но сегодня он сам первый проснулся, и сейчас на том конце лагеря совет собирает.

– - Ну, тогда ладно, - ответил Нестор, одеваясь.

Пока Агамемнон будил Одиссея, Нестор застал Диомеда мирно спящим на бычьей шкуре рядом со своей палаткой.

– - Ну ты и неугомонный, старик!
– сказал он, когда Нестор растолкал его.
– Неужели кроме тебя меня разбудить было некому?

– - Ты, Диомед Тидеевич, правильно всё говоришь. Есть кому. Только время сейчас такое, что всем потрудиться надо. Наша судьба сейчас на лезвии бритвы висит. Вставай, вот, раз молодой, и иди других командиров будить.

Все вместе направились к воротам лагеря. Убедились, что караульные не спят, и, объявив им благодарность, вышли за стену, перешли ров и, найдя свободную от трупов полянку, уселись в круг и стали обсуждать сложившееся положение.

Первым заговорил Нестор:

– - Друзья командиры, раз уж мы тут с вами в такое время собрались, послушайте, как в таких случаях мы, старики, на войне поступали. Время сейчас тёмное, враги, небось, отдыхать легли. Смелости в них после сегодняшнего много, так что они не стерегутся. Напились, небось, и дрыхнут на радостях. Самое время сейчас кого-нибудь в разведку отправить: разговоры подслушать, узнать, что они дальше делать собираются, языка, может быть, взять. Дело это, конечно, опасное, но и слава тому бойцу была бы не малая. И награда высокая. Если у кого боец в отряде подходящий имеется, то пусть скажет. Мы бы тому бойцу, если ценные сведения принесёт, и звание бы очередное присвоили, и ценными подарками наградили: по овце с ягнёнком от каждого командира. Ну, командиры, кого на такое дело предложите?

Некоторое время герои молчали. Наконец заговорил Диомед:

– - Да чего уж там! Я сам в разведку пойду. Но только если со мной ещё кто-нибудь вызовется. Вдвоём и погибать веселее, и рук больше, и ног, а главное: две головы быстрее соображают, чем одна.

Менелай, который уже и сам предлагал послать к троянцам лазутчика, тут же вскочил, но сидевший рядом Агамемнон, резко схватил его за плечо и усадил обратно. Впрочем, недостатка в добровольцах не оказалось. Почти все присутствовавшие тот же вызвались идти в разведку с Диомедом.

– - Жребий бросать не будем, - сказал Агамемнон.
– Раз уж Диомед первый себя предложил, то пусть он сам и выбирает, с кем ему идти. Только, Тидеевич, будь добр, выбери того, от кого в бою будет наибольшая польза, без всякого лицеприятия. Не бойся никого обидеть, не смотри на происхождение, звания и прочие не боевые качества. Сейчас не время для вежливости и чинопочитания.

Говоря это, он даже немного продвинулся вперёд, как бы ненароком заслоняя брата.

– - Ну, если уж самому выбирать, - ответил Диомед, - то куда ж мне без Одиссея. С его изобретательностью мы и огонь, и воду пройдём. Ему и Афина помогает.

– - Ладно меня хвалить, - перебил его Одиссей, поднимаясь.
– Это все и так знают. Рассвет уже скоро. Идти надо.

Поскольку оружие у всех осталось в лагере, лазутчики получили шлемы и копья у стражей ворот и пустились в путь.

Они прошли совсем немного, как справа от них раздался какой-то шум. Лазутчики остановились и присмотрелись. "Цапля", - прошептал Одиссей. Всмотревшись в темноту, Диомед действительно разглядел какую-то тень. Услышав, что Одиссей тихо молится Афине, на всякий случай помолился ей и Диомед. Цапля громко закричала и захлопала крыльями, давая лазутчикам добрый знак.