Наблюдавший за этим со склона Олимпа Посейдон стукнул себя кулаком по лбу и в отчаянии закричал: "А я-то, дурак, с Гермесом поспорил на гекатомбу, что греки сегодня победят! Что же теперь будет?!"

"Ничего не будет, - равнодушно ответила Гера.
– Не видать тебе гекатомбы".

"Вот беда-то! Вот горе-то!
– запричитал Посейдон, обхватив голову руками.
– Никогда больше с Гермесом ни о чём спорить не буду. Знал ведь, что облапошит. Такой прохиндей!"

Зевс, убедившись в неотвратимости победы троянцев, отвёл взгляд от Трои и осмотрел окрестности Геллеспонта и Чёрного моря.

Как раз в это время на живописный берег лесной речки вышла молоденькая нимфа, чтобы набрать воды. Она наклонилась, поправила чудные русые волосы, любуясь на себя в гладкой как зеркало воде, зачерпнула кувшином, отставила его, распрямилась, томно потянулась.

Громовержец эту нимфу никогда раньше не видел. Он даже привстал, чтобы рассмотреть её получше.

Посейдон ткнул Геру локтём, сказал: "Зевс отвлёкся. Прикрой меня, сестрица, в случае чего" и стремительно бросился на помощь отступающим грекам.

"Конечно, брат, прикрою", - рассеянно пробормотала Гера.

А Посейдон в три прыжка добрался до своего подводного дворца, быстро запряг колесницу и поскакал к греческому лагерю. Море расступилось перед ним. Кони, выскочив на поверхность, поднимая копытами снопы брызг, мчались по волнам, пугая рыб и проплывавших мимо китов. Дельфины прыгали вокруг, образуя как бы почётный эскорт морского бога.

Оставив колесницу в пещере на островке недалеко от Трои, Посейдон переместился в гущу греческих воинов. Он всё ещё опасался, что Зевс его заметит, потому для маскировки принял образ Калханта. Он это сделал потому, что настоящий Калхант точно среди защитников лагеря не появится, а будет в течение всего боя прятаться у себя в палатке и молить богов, чтобы они защитили его священную персону, так что недоразумений и комических сцен с двойниками возникнуть не должно.

Оказавшись рядом с двумя Аяксами, он вскричал громовым голосом: "Парни! Бейте Гектора! Этот псих тут из всех самый опасный!" Сказал и, взмыв вверх, перенёсся на другой конец битвы.

Первым пришёл в себя Аякс малый.

– - Знаешь, Аякс, - сказал он, почесав затылок под шлемом, - а ведь это был не Калхант. Твоим щитом клянусь. Это был какой-то бог. Я богов за сто шагов чую.

– - Точно, Аякс, - ответил ему Аякс большой.
– Пойдём, что ли, Гектора бить.

А Посейдон носился от одного командира к другому, произнося всё более пламенные речи, всё больше поднимая боевой дух воинов. И вот уже растерявшиеся и смешавшиеся толпы греков выстраивались вокруг Аяксов, тесно смыкая ряды, готовясь отразить натиск троянцев и отбить их от кораблей за стену, а, может быть, и дальше, до самого города.

Ровный ряд щитов, из-за которых торчали копья, встретил троянцев, ворвавшихся в лагерь. Живая стена представлялась мощнее и опасней той стены, которую только что удалось преодолеть нападавшим.

Гектор налетел на греческую фалангу, но был отброшен назад встретившими его остриями копей и отступил, призывая воинов прорвать строй врагов. Первым призыв услышал его брат Деифоб. Прикрываясь щитом, он ринулся вперёд, но тут же в его щит с силой ударило копьё критского героя Мериона. Щит оно, правда, не пробило, сломавшись, но воткнулось крепко и остудило пыл Деифоба. А Мерион, выругался и пошёл за другим копьём.

Подходя к палаткам критян, он увидел своего командира - критского царя Идоменея, который стоял навытяжку перед разъярённым Калхантом. Обычно безобидный и трусоватый предсказатель метал громы и молнии, размахивал огромным трезубцем и орал: "По тылам шляешься, сукин сын, за спинами товарищей прячешься, когда все с троянцами воюют! Под трибунал у меня пойдёшь! Другой бы у меня уже каракатиц кормил - тебе дам шанс оправдаться. Чтоб сейчас у меня в строй встал, селёдкин хвост! Лично прослежу!"

Идоменей, который ненадолго отлучился из боя, чтобы проводить раненного товарища, смотрел на бешеного жреца, побледнев и даже не пытаясь ничего возразить, только беззвучно шевелил губами. Когда Калхант повернулся к нему спиной и растворился в воздухе, проштрафившийся царь шумно выдохнул и молнией рванулся к сражающимся грекам, но, не пробежав и трёх шагов, столкнулся с Мерионом.

– - Что по тылам шляешься?!
– рявкнул Идоменей.
– А ну быстро встал в строй - лично прослежу!

– - Ты чего, Девкалионыч?
– спокойно ответил Мерион.
– Я за копьём пришёл. Своё я сломал о Деифоба. Крепкий троянец попался.

– - Вон, возьми, у моей палатки стоят, - уже спокойнее сказал Идоменей, и вдруг с жаром выпалил, обращаясь то ли к Мериону, то ли к другому, невидимому собеседнику: Хоть одно бери, хоть двадцать, можешь ещё щитов набрать или шлемов, или доспехов - у меня их сколько угодно, и все мной в бою взяты, у врагов. Я в жизни никогда ни за чьими спинами не прятался. Я и сейчас в бой иду, а не в палатке прохлаждаться.